«Roma-amoЯ» вся таки всё...
Feb. 29th, 2012 04:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anna_amargoПричём конец такой идиотский, что я сама не верю пока глазам своим. И думаю о том, что должен быть — помимо дополнительной части со «снами» ещё эпилог хоть какой-нибудь... Чтоб я, как автор, не чувствовала себя совсем уж идиоткой полнейшей. Ибо — в таком виде, какой есть сейчас — это не история с открытым финалом, это «двор проходной»...
Вот Анна со своими мужчинами, вот Массимо, вот журналистка Ирина, а где-то там ещё Марко с Мариной... И что? И ничего... Нет, товарищи Музы, так нечестно... Это, вообще-то, подстава и за такое в нос бьют!..
диктофон Ирины Серовой
вторник 01. 11. 2011
Утопили его? Вы хотите сказать, что вы его утопили?
Мы его растворили. Вернули в ту стихию, откуда он вышел и куда возвращаться был должен. Ведь по нему, как и по моему Гаэтано, сразу можно было понять, что он – заложник воды, всего лишь с отсрочкою долга… И что ему надлежит умереть, чтоб сделать кого-то свободным…
А Анна?
А Анна привыкла не замечать того, что ей в глаза не бросается. Не мельтешит, ну и ладно… Нет его уже месяц почти, так и не очень-то нужен. Теперь – так тем более… Теперь у неё есть уже всё почти, чего она хотела и о чём мечтать не могла. Если вы когда-нибудь теряли с концами, а потом вдруг находили потерю оплаканную – под собственными простынями на узкой постели – вы можете попытаться понять, что она чувствует… Что она ощущает, когда они втроём, разрушив мой старый дом, после полудня у бассейна садятся позавтракать. Сидят в кругу своём, завернувшись в одеяла походные, и руки отогревая на чашках огромных. Это время, которого ни у кого уже не осталось. Это безвременье, что-то кошачье и рыбье. В чувстве этом нет ничего от чистого чувства, от любви вдохновляющей. Это ленивая нега, это море убийц. Только тёмные морские глубины и глубоководные монстры, освещающие себе путь в темноте кожей светящейся. Только тепло и расслабленность… Посмотрите в окно. Видите? Они поели и теперь просто сидят, друг на друга уставившись. Эта поза – локти на столе, пальцы связаны и поставлены под подбородок, плечи на волю отпущены, а глаза вбирают в себя, но не отдают ничего… Эта поза знакома мне с тех ещё пор, как моя внучка ребёнком была, но я не видела Анну такую лет десять последних. И сейчас рада узнавать знакомую старую. Свидетельницу шепота тихого, в котором они все увязнут на ближайшие тридцать три года… А, может быть, и на три тысячи триста, кто знает…
Вы думаете, они счастливы будут?
Счастливы?.. Это не то… Это будет не счастье. Это будет спокойствие. Штиль на том самом месте, которое проглотило собою всё, что хотело глотнуть… Проглотило всё, что упало в него камнем и кораблями, и теперь улеглось переваривать. У каждого есть то, что ему нужно… Нет… Нет, простите, я должна ответить на телефонный звонок…
Да, конечно…
Pronto. Si. Понимаю… Ничего удивительного… И что же он сейчас делает? Ясно… Конечно, конечно… Спасибо, дорогая… Да, сейчас я кого-то пришлю его домой увести… Ciao! Простите ещё раз, синьорина Серова, мне нужно кое-что Анне сказать… Я сейчас… Анна! Анна, очнись! Звонила синьора Де Росси. Там, перед домом её, наш Массимо на клоунском ferrafi своём врезался в столб… Хорошо, был пристёгнут и не убился, а только лишь машину убил… Сидит теперь, плачет. Пошли своих мальчиков, пусть они его заберут, а то люди уже собираются и полиция уже едет на позорище его посмотреть… Слышишь? Ну, вот, и прекрасно… Вот и чудесно… Мы можем продолжить…
Можем…
Хотя, продолжения нет… Сейчас придёт Массимо и под крышей под этой, наконец, все соберутся, кто должен был здесь оказаться… Все рассядутся по стульям своим, стихии придвинутся вплотную друг у другу, и первая волна прибежит. Вы ведь догадываетесь, что зря потратили девять месяцев на книжку на эту? Понимаете, что никогда не сможете это издать?..
Догадываюсь, да… Уже какое-то время…
Не грустите, пожалуйста… Наоборот, нужно радоваться, что всё заканчивается именно так… В самом деле, Ирина, подумайте, зачем вам какая-то книжка с вашим именем на мягкой обложке, если через час в ваших руках будет бесконечное море и вы решать будете – вам в нём тонуть или же вам растворяться, солёной водой становясь…
Вот Анна со своими мужчинами, вот Массимо, вот журналистка Ирина, а где-то там ещё Марко с Мариной... И что? И ничего... Нет, товарищи Музы, так нечестно... Это, вообще-то, подстава и за такое в нос бьют!..
диктофон Ирины Серовой
вторник 01. 11. 2011
Утопили его? Вы хотите сказать, что вы его утопили?
Мы его растворили. Вернули в ту стихию, откуда он вышел и куда возвращаться был должен. Ведь по нему, как и по моему Гаэтано, сразу можно было понять, что он – заложник воды, всего лишь с отсрочкою долга… И что ему надлежит умереть, чтоб сделать кого-то свободным…
А Анна?
А Анна привыкла не замечать того, что ей в глаза не бросается. Не мельтешит, ну и ладно… Нет его уже месяц почти, так и не очень-то нужен. Теперь – так тем более… Теперь у неё есть уже всё почти, чего она хотела и о чём мечтать не могла. Если вы когда-нибудь теряли с концами, а потом вдруг находили потерю оплаканную – под собственными простынями на узкой постели – вы можете попытаться понять, что она чувствует… Что она ощущает, когда они втроём, разрушив мой старый дом, после полудня у бассейна садятся позавтракать. Сидят в кругу своём, завернувшись в одеяла походные, и руки отогревая на чашках огромных. Это время, которого ни у кого уже не осталось. Это безвременье, что-то кошачье и рыбье. В чувстве этом нет ничего от чистого чувства, от любви вдохновляющей. Это ленивая нега, это море убийц. Только тёмные морские глубины и глубоководные монстры, освещающие себе путь в темноте кожей светящейся. Только тепло и расслабленность… Посмотрите в окно. Видите? Они поели и теперь просто сидят, друг на друга уставившись. Эта поза – локти на столе, пальцы связаны и поставлены под подбородок, плечи на волю отпущены, а глаза вбирают в себя, но не отдают ничего… Эта поза знакома мне с тех ещё пор, как моя внучка ребёнком была, но я не видела Анну такую лет десять последних. И сейчас рада узнавать знакомую старую. Свидетельницу шепота тихого, в котором они все увязнут на ближайшие тридцать три года… А, может быть, и на три тысячи триста, кто знает…
Вы думаете, они счастливы будут?
Счастливы?.. Это не то… Это будет не счастье. Это будет спокойствие. Штиль на том самом месте, которое проглотило собою всё, что хотело глотнуть… Проглотило всё, что упало в него камнем и кораблями, и теперь улеглось переваривать. У каждого есть то, что ему нужно… Нет… Нет, простите, я должна ответить на телефонный звонок…
Да, конечно…
Pronto. Si. Понимаю… Ничего удивительного… И что же он сейчас делает? Ясно… Конечно, конечно… Спасибо, дорогая… Да, сейчас я кого-то пришлю его домой увести… Ciao! Простите ещё раз, синьорина Серова, мне нужно кое-что Анне сказать… Я сейчас… Анна! Анна, очнись! Звонила синьора Де Росси. Там, перед домом её, наш Массимо на клоунском ferrafi своём врезался в столб… Хорошо, был пристёгнут и не убился, а только лишь машину убил… Сидит теперь, плачет. Пошли своих мальчиков, пусть они его заберут, а то люди уже собираются и полиция уже едет на позорище его посмотреть… Слышишь? Ну, вот, и прекрасно… Вот и чудесно… Мы можем продолжить…
Можем…
Хотя, продолжения нет… Сейчас придёт Массимо и под крышей под этой, наконец, все соберутся, кто должен был здесь оказаться… Все рассядутся по стульям своим, стихии придвинутся вплотную друг у другу, и первая волна прибежит. Вы ведь догадываетесь, что зря потратили девять месяцев на книжку на эту? Понимаете, что никогда не сможете это издать?..
Догадываюсь, да… Уже какое-то время…
Не грустите, пожалуйста… Наоборот, нужно радоваться, что всё заканчивается именно так… В самом деле, Ирина, подумайте, зачем вам какая-то книжка с вашим именем на мягкой обложке, если через час в ваших руках будет бесконечное море и вы решать будете – вам в нём тонуть или же вам растворяться, солёной водой становясь…
