Движется «Roma-amоЯ»...
Feb. 10th, 2012 12:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anna_amargoДвижется Четвёртая Часть, которую я по привычке называю «Бабулиной»... И сама бабуля в рассказе своём набрала обороты. Уже рассказала о той, на ком был женат её сын и — как я понимаю — готовится про внуков рассказывать...
Ну, я невестка Мария-Терезия — как все невестки... Со странностями. И за странности эти — спасибо в первую очередь Парции. Она напомнила мне про Льежского Гения, заставила копаться в картинках, одна из которых и стала сейчас точкой толчка к продолжению «Большой Римской Штуки»... Продолжению, разрешившему одним махом ряд вопросов мучительных. В том числе и вопрос, Себястьяна касавшийся... И, кажется, в будущем намечающийся вопрос о том, как Гаэтано погиб... Вот так вот...
диктофон Ирины Серовой
четверг 20. 10. 2011
И, раз мы уже заговорили о сыне и вплотную приблизились к пятой главе, давайте, вы по дороге расскажете мне, что вам успела наговорить невестка моя.
Да ничего особенного. Сказала, что вы её не любили.
Я её недолюбливала. А не не любила. Это большая разница. Не любить можно человека, таким, какой он есть из себя. А недолюбливать можно его же, но только за то, что он с собою несёт…
Что она с собой принесла?
Густую кровь Корти она с собой принесла. В себе принесла и передала потом эту кровь – как я и думала – своим детям. Детям моего Гаэтано. Внукам моим, Анне и Массимо…
А что с этой кровью не так?
Да всё с ней не так… Вот послушайте, вы же с ней общались не раз, разговаривали, сидели напротив неё… Неужели ничего не заметили. Это же видно сквозь кожу, сквозь толстый слой пудры, которой она посыпается, и даже сквозь дым сигаретный. Жар киприотский. Помните легенду о Пигмалионе, царе проклятого острова? А миф о нереиде Спокойного Моря? Ну, вот это оно… Если оба мифа миксером смешать хорошенько, а потом сквозь частое сито просеять и пропустить сквозь три слоя ткани льняной, отжать и прокипятить, то из того, что останется можно выудить правду. Я знала эту семью. Я помнила хорошо, что у них за взгляд. Волшебный такой. Посмотрят и плоть человеческая станет водой… Посмотрят и статуя белая тёплую плоть обретёт… Не стоит так улыбаться… Скажите мне лучше, вы в Льеже когда-нибудь были? И заходили, наверное, в собор Павла святого, чтоб хотя бы глазком одним глянуть на Гения Зла? И знаете, что раньше на том самом месте сидела другая скульптура… Которую пришлось заменить после того, как она ожила и по городу погуляла немножко… Ну, как по городу… Не по городу, а по спальням молодых прихожанок, которые своё получили, но потом стали каяться, бегать в исповедальни и умолять настоятеля искушение с глаз их убрать. Хотя, может быть, в глубине души и надеялись, что он оживёт ещё раз и снова их посетит. Зря надеялись… Константино – предок недалёкий невестки моей в Бельгию тайком съездил лишь на день. Туда и обратно – на самой быстрой карете. Чтоб посмотреть на работу коллеги своего и понять – как не нужно камень рубить, как стоит мрамор поставить. Посмотрел и чудо случилось. Чудо, смутившее дам и священников заставившее озаботиться статуей новой, посаженной – от греха – на крепкую цепь из двенадцати звеньев. А про то, что случилось с Люцифером самого Константино, я и говорить не хочу. Если вам любопытно – спросите об этом у пра-пра-правнучки его. Думаю, она много может рассказать о своём даре и о том, как поскользила недавно взглядом скользящим по паху Себастьяна серебряного и что потом было…
Вы имеете в виду тот случай с монахом, раздавленным в келье?
Я ничего не имею в виду, я просто хочу сказать – если некто имеет под веками своими такие глаза одарённые, не лучше ли ему держать их закрытыми? Чтоб жертв потом не считать… Разве я не права?
Не знаю, наверное, правы… Но вы так и не рассказали, почему были против женитьбы вашего сына на Марии-Терезии…
Давайте свернём вот здесь и пройдём вот тем переулком, так срежем угол… И, нет, я не была против этой женитьбы. Я просто была уверена, что ничем хорошим это дело не кончится…
Ну, я невестка Мария-Терезия — как все невестки... Со странностями. И за странности эти — спасибо в первую очередь Парции. Она напомнила мне про Льежского Гения, заставила копаться в картинках, одна из которых и стала сейчас точкой толчка к продолжению «Большой Римской Штуки»... Продолжению, разрешившему одним махом ряд вопросов мучительных. В том числе и вопрос, Себястьяна касавшийся... И, кажется, в будущем намечающийся вопрос о том, как Гаэтано погиб... Вот так вот...
диктофон Ирины Серовой
четверг 20. 10. 2011
И, раз мы уже заговорили о сыне и вплотную приблизились к пятой главе, давайте, вы по дороге расскажете мне, что вам успела наговорить невестка моя.
Да ничего особенного. Сказала, что вы её не любили.
Я её недолюбливала. А не не любила. Это большая разница. Не любить можно человека, таким, какой он есть из себя. А недолюбливать можно его же, но только за то, что он с собою несёт…
Что она с собой принесла?
Густую кровь Корти она с собой принесла. В себе принесла и передала потом эту кровь – как я и думала – своим детям. Детям моего Гаэтано. Внукам моим, Анне и Массимо…
А что с этой кровью не так?
Да всё с ней не так… Вот послушайте, вы же с ней общались не раз, разговаривали, сидели напротив неё… Неужели ничего не заметили. Это же видно сквозь кожу, сквозь толстый слой пудры, которой она посыпается, и даже сквозь дым сигаретный. Жар киприотский. Помните легенду о Пигмалионе, царе проклятого острова? А миф о нереиде Спокойного Моря? Ну, вот это оно… Если оба мифа миксером смешать хорошенько, а потом сквозь частое сито просеять и пропустить сквозь три слоя ткани льняной, отжать и прокипятить, то из того, что останется можно выудить правду. Я знала эту семью. Я помнила хорошо, что у них за взгляд. Волшебный такой. Посмотрят и плоть человеческая станет водой… Посмотрят и статуя белая тёплую плоть обретёт… Не стоит так улыбаться… Скажите мне лучше, вы в Льеже когда-нибудь были? И заходили, наверное, в собор Павла святого, чтоб хотя бы глазком одним глянуть на Гения Зла? И знаете, что раньше на том самом месте сидела другая скульптура… Которую пришлось заменить после того, как она ожила и по городу погуляла немножко… Ну, как по городу… Не по городу, а по спальням молодых прихожанок, которые своё получили, но потом стали каяться, бегать в исповедальни и умолять настоятеля искушение с глаз их убрать. Хотя, может быть, в глубине души и надеялись, что он оживёт ещё раз и снова их посетит. Зря надеялись… Константино – предок недалёкий невестки моей в Бельгию тайком съездил лишь на день. Туда и обратно – на самой быстрой карете. Чтоб посмотреть на работу коллеги своего и понять – как не нужно камень рубить, как стоит мрамор поставить. Посмотрел и чудо случилось. Чудо, смутившее дам и священников заставившее озаботиться статуей новой, посаженной – от греха – на крепкую цепь из двенадцати звеньев. А про то, что случилось с Люцифером самого Константино, я и говорить не хочу. Если вам любопытно – спросите об этом у пра-пра-правнучки его. Думаю, она много может рассказать о своём даре и о том, как поскользила недавно взглядом скользящим по паху Себастьяна серебряного и что потом было…
Вы имеете в виду тот случай с монахом, раздавленным в келье?
Я ничего не имею в виду, я просто хочу сказать – если некто имеет под веками своими такие глаза одарённые, не лучше ли ему держать их закрытыми? Чтоб жертв потом не считать… Разве я не права?
Не знаю, наверное, правы… Но вы так и не рассказали, почему были против женитьбы вашего сына на Марии-Терезии…
Давайте свернём вот здесь и пройдём вот тем переулком, так срежем угол… И, нет, я не была против этой женитьбы. Я просто была уверена, что ничем хорошим это дело не кончится…
