Тоже мне...
Sep. 23rd, 2011 08:53 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anna_amargo«Scopri il lupo che c é in te...» То бишь — «Сделайте для себя открытие — найдите внутри себя волка...» В общем, охренеть, новость-то какая... Для меня, например, гораздо большая новость — продолжение игры в «40 фотографий» и — вместе с этим — цикла недостихов-недопрозы...
Мысль, кстати, об этом вот куске родилась сразу же, как я увидела фото. Но писание продвигалась со скрипом — я никак не могла понять — о ком этот кусок. Потом случился разговор. Потом я посмотрела матч «Ромы» с «Сиеной» (Концовку, чёрт возьми, лучше бы и не смотрела — а то дочь моя теперь знает слово, начинающееся на букву «пэ» и заканчивающееся на буквы «здец»...) А потом я стартонула и дописала. И вот...
***************************************************************
4.
я — ему:
Однажды ты выйдешь за почтой. В трусах и халате. Ступая ступнями холодными по плиткам холодного пола. Из холода в холод. Из снов об одиночестве — в коридор, разрезанный шелковой нитью ноябрьского красного света. Один в большом доме.
Однажды ты согнёшься аркой моста Nomentano. Поднять веер конвертов рассыпавшихся и брызги рекламных листовок. И разогнёшься зверем, вставшим на задние лапы. Пружина костей и тренированной мускулатуры выпрямит тебя изнутри. В линию. В тополь. В стрелу, свистом выстреливающую в рассветное белое небо с губ распалённого лука. Стремящуюся. Стремительную. И насквозь пронзающую остывшее молоко на чьём-то окне, всю ночь настежь открытом.
Однажды ты прочтёшь на буклете: «Эй, отыщи в себе волка!». Ты увидишь призыв. Ты широко ему улыбнёшься. Ты примешь этот совет. И пустишься на поиски зверя, подгоняемый копьями ветра. Подгоняемый запахом снега, растворённого в сизом тумане. Подгоняемый воплями паха, требующего плоти и крови.
Однажды ты сам собою. Сделаешься влажным туманом. Серым в сером. Стенами сырыми и стружкой сигаретного дыма, гоняемого сквозняками. Серпантином горячих дыханий, перелетающим за плечи людей, поджидающих тебя в подворотнях. Ты станешь городом, в котором — как кто-то, наверно, считает — для тебя не осталось уже ни мысли, ни мяса, ни места.
Однажды ты выльешься в город. Как страшный сон — из шприца пятикубового — в вену. Обонянием растечёшься. И расплескаешься зреньем. По головам и по спинам. По гуляющим девицам и дамам. По широким женским задам, раскачивающим воздух осенний.
Однажды ты выдохнешь в улицы своё основное желание. И на солёный твой выдох потянутся тысячи женщин. Вынашивающих годами мечту себя отдать. И отдаться. На растерзание зверюге. Подставить ему грудь и ноги. Почувствовать зубы на шее.
Однажды ты сделаешь первую женою своих обещаний. Ты исподлобья посмотришь и выцедишь лениво в ровные белые зубы: «Кролики мечтают о львицах, но у всякой женщины на земле есть лишь один мужчина, такой, которого она без стыда могла бы назвать господином. Всё остальное, дорогая, только игры в латексе, si... И в оранжево-золотых покрывалах...»
Однажды ты второй сделаешь предложение, от которого отказаться она будет совершенно бессильна. Ты попросишь её почесать твою гладкую смуглую спину лезвием языка и розовыми когтями. Вылизать твой затылок. И в момент, когда её алый рот наполнится сладкой слюною, ты оскалишься, зарычишь и выпустишь из джинсов gabbana и, может быть, даже dolce, злого, голодного волка...
Мысль, кстати, об этом вот куске родилась сразу же, как я увидела фото. Но писание продвигалась со скрипом — я никак не могла понять — о ком этот кусок. Потом случился разговор. Потом я посмотрела матч «Ромы» с «Сиеной» (Концовку, чёрт возьми, лучше бы и не смотрела — а то дочь моя теперь знает слово, начинающееся на букву «пэ» и заканчивающееся на буквы «здец»...) А потом я стартонула и дописала. И вот...
***************************************************************
4.
я — ему:
Однажды ты выйдешь за почтой. В трусах и халате. Ступая ступнями холодными по плиткам холодного пола. Из холода в холод. Из снов об одиночестве — в коридор, разрезанный шелковой нитью ноябрьского красного света. Один в большом доме.
Однажды ты согнёшься аркой моста Nomentano. Поднять веер конвертов рассыпавшихся и брызги рекламных листовок. И разогнёшься зверем, вставшим на задние лапы. Пружина костей и тренированной мускулатуры выпрямит тебя изнутри. В линию. В тополь. В стрелу, свистом выстреливающую в рассветное белое небо с губ распалённого лука. Стремящуюся. Стремительную. И насквозь пронзающую остывшее молоко на чьём-то окне, всю ночь настежь открытом.
Однажды ты прочтёшь на буклете: «Эй, отыщи в себе волка!». Ты увидишь призыв. Ты широко ему улыбнёшься. Ты примешь этот совет. И пустишься на поиски зверя, подгоняемый копьями ветра. Подгоняемый запахом снега, растворённого в сизом тумане. Подгоняемый воплями паха, требующего плоти и крови.
Однажды ты сам собою. Сделаешься влажным туманом. Серым в сером. Стенами сырыми и стружкой сигаретного дыма, гоняемого сквозняками. Серпантином горячих дыханий, перелетающим за плечи людей, поджидающих тебя в подворотнях. Ты станешь городом, в котором — как кто-то, наверно, считает — для тебя не осталось уже ни мысли, ни мяса, ни места.
Однажды ты выльешься в город. Как страшный сон — из шприца пятикубового — в вену. Обонянием растечёшься. И расплескаешься зреньем. По головам и по спинам. По гуляющим девицам и дамам. По широким женским задам, раскачивающим воздух осенний.
Однажды ты выдохнешь в улицы своё основное желание. И на солёный твой выдох потянутся тысячи женщин. Вынашивающих годами мечту себя отдать. И отдаться. На растерзание зверюге. Подставить ему грудь и ноги. Почувствовать зубы на шее.
Однажды ты сделаешь первую женою своих обещаний. Ты исподлобья посмотришь и выцедишь лениво в ровные белые зубы: «Кролики мечтают о львицах, но у всякой женщины на земле есть лишь один мужчина, такой, которого она без стыда могла бы назвать господином. Всё остальное, дорогая, только игры в латексе, si... И в оранжево-золотых покрывалах...»
Однажды ты второй сделаешь предложение, от которого отказаться она будет совершенно бессильна. Ты попросишь её почесать твою гладкую смуглую спину лезвием языка и розовыми когтями. Вылизать твой затылок. И в момент, когда её алый рот наполнится сладкой слюною, ты оскалишься, зарычишь и выпустишь из джинсов gabbana и, может быть, даже dolce, злого, голодного волка...
