anna_amargo: (одинокое дерево)
Doc HollidayЕсли кто не знал ещё — я докладываю: Я девушка романтичная. Чувствительная. Тонко чувствующая. Остро всё ощущающая. И — как всякая девушка подобного образца — я склонна к некрофилии...

Откопать мертвеца на кладбище истории имени Эдгара По и влюбиться в откопанное — это моё, несомненно. Моё хотя бы потому, что живые заканчиваются и умирают, а мертвецы — уже нет.

Мертвецы не умирают, не изменяют и не меняются. И к ним — неизменным — всегда возможно вернуться. Спустя год. Даже спустя тридцать лет.

Когда-то брат Оливер — дабы наглядно продемонстрировать мне волшебство Sullar Parteeron — притащил в дом кассету с фильмом «Тумстоун» и я — посмотрев его раз пять подряд — влюбилась в того, кого играл мистер Килмер.

Да, большая часть этой любви предназначалась именно Вэлу (всё-таки Морризы — это совсем моя плоть, даже такие, как он)... Но и Доку досталось достаточно чувств моих бешенных. Страсти пополам с благодарностью. . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Что у меня нет настроения — это ничего не сказать. У меня не только настроения нет — у меня нет слов, чтобы описать настроения этого самого отсутствие.

Это какое-то странное ощущение — когда уверенность притоплена в страхи, а сил внутренних остаётся лишь на то, чтоб отличать свои собственные страхи от тех, которые мне навязаны, навешаны...

И при этом я ещё помню, что девятое марта — для меня — уже год — очень важная дата. Но и на то, чтобы праздновать годовщину Любви, сил тоже нет. Разве что — так вот...

85.97 КБ

*   *   *   *
Моя женщина — мой язык.

Она говорит то, что думаю.
Из молчания, словно из сумки холщовой,
загребает
зёрнышки звуков.
Взвешивает их на ладони и отпускает —
жестом широким —
в колхидскую землю ходящую
ходуном
под моими ногами. . . . )
anna_amargo: (горькое дважды)
Уснуть я так и не смогла. Села с Оливером поговорить. И Оливер мне сказал, что давно ожидал этого. Нет, не того, что я — от бессонницы трындежом сяду спасаться. А того, что во мне проснётся, наконец, Хэсмэр Корвэ... То бишь — Собирающий Боль, который не только боль собирает, но и гнёт жесткую линию и давит на свою власть...

О, да, это так. И судя по икоте и по горящим ушам — этого многие ждали. Но, очевидно, не все с той надеждой, с которой — мой брат...

Я просыпаюсь. Се — правда. Хотя — постепенно, частями. Вот вчера, например, я вдруг обнаружила, что — неожиданно для меня — во мне проснулась офицерская дочь.

Обнаружила потому, что — послушав, что говорит Президент не моей страны журналистам своей прессы домашней — я зацепилась за то, за что бы никогда не подумала, что могу зацепиться...

Врдуг зацепилась, а потом ходила и размышляла о том, что — Главнокомандующий, сначала отдающий приказ своим войскам — куда-то идти и что-то там делать, а потом заявляющий: «Это не есть моя армия, это какие-то люди, купившие в интернете форму, похожую на ту, которую шьёт нам Юдашкин!» — просто за гранью мерзости. Там, куда до него ещё не заходили, наверное. . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Про Антонину раз... Сегодня днём муж мой, отец сего пятилетнего ребятёнка пытался смотреть телевизор. Новости на канале «1+1». Чадо совало под нос ему новые игрушки свои — поющую карету с лошадкой и шкатулку музыкально-магнитную.

Папа не выдержал и попросил: «Тоня, не отвлекай меня. Я хочу посмотреть эти новости. У нас в стране происходят очень серьёзные события...» «Какие?» - Тоня спросила. «У нас может начаться война.» «Почему?» «Потому, что государство Россия хочет забрать себе кусок нашей страны.» «Почему?» «Потому, что оно жадная, ему своего мало.» «А кусок маленький или большой?» «Большой.» «Если они там не угомонятся...» - Говорит Антонина. - «Я им ножом головы поотрезаю.»

Мы с папой охреневаем. До полного абсолюта. Во-первых, потому, что мы её не воспитывали вот так, она от природы такая. Во-вторых, потому, что в голове моей моментально вырисовывается список тех политиков стран обеих, которые «угомониться» должны, чтоб голову не потерять... . . . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Ещё пару часов назад я боялась. Теперь перестала. Потому, что увидела фото, на котором писателю одному и поэму немножко раскровавили нос.

Это вторая примета. После Ferreor Ēsdet. Это Ferreor Amut... Которая звучит примерно так: «Не воюй ни с каким королём Войну на земле представляющим. Пустишь кровь королю — проиграешь войну, даже её не начав...»

Нет, оно конечно нехорошо, что у меня сейчас жутко гудит голова и в голову просятся все симптомы синусита сурового. Но факт остаётся фактом — как только эта кровь проливается война ею гасится сразу же... Так что — поживём и посмотрим... . . . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Вообще-то, я эту фотографию тут когда-то показывала, но не в фотографии дело. Дело в наручных часах, которые были на мне, в салоне сфотографированной и потом отпечатанной на матовой, плотной бумаге.

сентябрь 1992Наручные часы «Электроника» на ремешке металлическом мне были отданы на время Андрэо, возлюбленным Оливера, брата моего разлюбезного. Дабы я носила их в качестве талисмана на запястье правой руки.

То был девяносто второй, Хранители мои по одному и по двое и целыми пачками сходили с ума и бесились. И — пока Хранители хранить меня не могли — меня хранили Часы, прошедшие в Афганистане войну и вернувшиеся живыми с неё.

Я носила их — мужские, огромные, вышедшие из моды давно, но удачно идущие к имиджу моему полу-панковскому, и просто идущие, кстати — года до девяносто шестого. А потом отдала их хозяину.

И я о них не вспоминала. До вчерашнего вечера. Но вчера я — глядя на прямое включения телеканала ТВi с Киевского Майдана и изумляясь мальчику в поцарапанной каске что-то там говорившему — увидела их — висящими на груди у него в качестве кулона тяжелого и подумала: «А Андрэо-то знает хоть, где этот засранец находится? И что этот засранец творит в то время, как должен учиться прилежно в Болонье на адвоката?»

Я так подумала. И осеклась моментально. Потому что... Ну часы же... А если знают часы, то и Андрэо конечно же знает наверняка...
anna_amargo: (три навсегда)
На самом деле — я не знаю, почему это вот называется именем этим, ведь оно существовало всегда и не Орест открыл это... И тем более я не знаю — кто такой был тот самый Орест, именем которого... Да... Не знаю, ибо не было у меня желания семейную легенду раскапывать и копаться в семейной истории...

Но, в общем, легенда о том, что был себе на свете Орест, который не отличался человеколюбием вообще и в частности к врагам снисходительностью. Человек он был недобрый, суровый и имел свои представления о том, что правильно, что неправильно и кто должен остаться жить, а кому пора умереть. Он, вполне мог переступить через труп родного отца, и мог бы в голову выстрелить и маме и брату родному, если бы посчитал, что кровь его — его враг.

То есть, Ореста этого самого мало что ограничивало из того, что зовётся моралью, кодексом уголовным и законами общежития. . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Мы сегодня, по договорённости с воспитателем Тониной группы, водили Антонину к психологу детскому, садиковскому — индивидуально пообщаться, понаблюдать и понять — насколько дитя сие к школе готово.

И там — пока психолог с Тоней беседовала — я заметила снова одну вещь удивительную — не со всеми подряд, но с некоторыми взрослыми (и их не так уж и мало) Антонина говорит мягким, снисходительным тоном. Спокойно, не напрягаясь, и не особо рассчитывая на то, что её поймут правильно. В общем, так, как иногда говорят с детьми взрослые. В общем, так, как будто это она — совсем взрослая и всё-всё-всё понимающая. А они — мелкие дети, миленькие пупсики, но пока ещё совсем неразумные.

Психолог спрашивала дочь мою о временах года и о том, чем сапоги отличаются от шубы и шапки, а Тоня отвечала ей с таким выраженьем лица, с каким, наверное, могла бы (и явно хотела) сказать: «Господи, ну что ты пристала ко мне с такой ерундой, спроси меня лучше о судьбах Европы с Америкой и о теории Вер Саправир, о витках магической эры, которая вот-вот наступит, а моё нежеланье учиться читать мы как-нибудь обсудим потом...»

Тосян
anna_amargo: (три навсегда)
И раз уже встали постоять... То вспомнили и о сидящих. Человек десять за последние дня четыре сказали мне — так или иначе, каждый — своими словами — что-то вроде: «А когда же Пономари?»

А я не знаю — когда... Я уже месяцев десять, с того дня как не попала на суд, на котором им приговор выносили, думаю почти каждый день: «А когда-же они?!»

Всё это время ответа не находилось. Да и сейчас его нет. Но появилась надежда — если не на чёткое: «Да! Они невиновны! Пусть идут на свободу!» — то хотя бы на то, что их дело пойдёт ещё раз по судам и суды эти будут честнее, чем тот, на который ходила я...

И ещё я — да, мстительная сволочь, злопамятная — имею вторую надежду. Я надеюсь на то, что прокурор и судья, и судебные заседатели и все остальные, кто приложился руками своими к «шитью» уголовного дела — если не сдохнут в муках, то хотя бы потеряют работу...

дело пономарей


P.S. И, нет, дорогой Игорь, рассуждающий о «страшной цене», меня не смущает ни капли то, что надежда для Зентэрвердорийского эндреора появилась после того, как потеряли жизни свои эндреоры Эсваэрдора, Кавдора и Дертиммердора эмир. Меня это не мучает. Я хочу — потеряв одних — вернуть себе хоть что-то своё...
anna_amargo: (дикий миндаль)
на Майдан запорожский. Хотя, как оказалось, я должна была встать и пойти. Хотя бы для того, чтобы пересечься с той Силой, которая шла мне навстречу. Чтобы увидеть то, что я должна была видеть.

Но зато — проворонив свой шанс — я стихотворение написала. Глупое, на самом деле. Потому, что... Ну, глупое, не стоит и объяснять — почему оно глупое...

96.50 КБ


*   *   *   *
У неё тело есть. И тело не разговаривает
ни с кем,
кроме тела её. 

Тело предпочитает молчать, стискивая внутри себя зубы,
запечатывая мускулатурою входы
и закрывая глаза. .  .  . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Чем меня Лерверы умиляют и удивляют Гардиры — так это уменьем сказать что-то умное под мою руку. Особенно — под очень горячую.

Недавно один рассказывал, что я «должна хоть иногда забывать о том, что я — Корвэ, и вспоминать, что я — человек и страны своей гражданин, у которого есть позиция...»

Сегодня второй мне поведал, что я «имея способности Корвэ видеть не только Силу, но и то, откуда берётся она и кем она поедается — должна понимать подоплёку происходящих событий, особенно — в магической плоскости»... И потом посоветовал мне «не кормить уицраора эмоциями — ни украинского, ни другого какого-нибудь»...

Я кофием, само собой, поперхнулась. Но не послала второго (как, впрочем, и первого раньше)... Ибо — послать мне их некуда — они — часть моей плоти и крови... Да, даже если б послала... Они ж не уйдут никуда. Будут и дальше названивать, в Skype мне писать и плакаться — о том, что я понимать их должна, но должного не выполняю... . . . )
anna_amargo: (серебряный стаканчик)
Я сейчас вся сосредоточена на теле. По местам, которые болят у меня, я могу легко пересчитать свои личные потери. По тому, что с трудом поворачиваю голову вправо влево — могу запросто определить, что большинство ранений моими потерями почему-то получены в шею. Почему — понимать не хочу...

Ибо вообще не способна сейчас к адекватному восприятию действительности и в голове толкутся исключительно странные мысли. О том, например, о том, что следующий Президент Украины — кем бы он ни был и какую бы силу не представлял — как-нибудь — месяца через два-три после того, как его инаугурируют — позвонит новоизбранному меру города Киева и предложит снять к чёртовой матери всю эту тротуарную плитку в центре города и закатать площадь Независимости в старый добрый асфальт. Нет, не во избежание... А исключительно из заботы о киевлянах. Скользкая же... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Когда-то Медико мне сказала: «С такой гордыней, как у тебя, женщине жить очень трудно, но хоронить её — вовсе убийственно. Пока её закопаешь — сама с ней рядом поляжешь!»

На самом деле Медея Шенгелия, мама К.К. незабвенного, смотрела лишь по поверхности... Скользила, но не окуналась. Ибо — если бы окунулась хотя бы на пару секунд — она бы, конечно, увидела, что гордыня моя совершенно не доставляет мне неудобств и не причиняет стеснения.

Наоборот. Гордыня моя всегда выручает меня и под локоть поддерживает. Не было бы её у меня — я бы, к примеру, считала, что мужчины, с которыми пути мои разошлись на перекрёстках Хабрастамар — ушли от меня потому, что нашли себе кого-то получше. Кого-то, с кем беседовать интересней под свежезаваренный кофе и с кем веселей резвиться под одеялом, воплощая Кама-Сутру от страницы семнадцатой по страницу двадцать шестую... Кого-то, кто красивее, умней, кто умеет готовить лучше, больше и разнообразней, и кто может сходу ответить на вопрос: «Сколько будет восемью шесть?» Я бы маялась... Грызла себя... Села бы на диету, записалась бы на курсы какие-нибудь, купила бы книжку себе: «Сто способов мужчину завлечь и женить его на себе»... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Нет, друзья мои, Франческо ибн Энцо всё ещё не попускает, увы. Поэтому — я выслушивать вынуждена всё то, что он мне говорит. А вы потом имеете «счастье» читать обо всём, что я выслушала и обо всём, что переварила, и обо всех моих выводах...

И пока над римским полем Olimpico поднимается луна подъеденная, и с трибун её наблюдают те, кто пахать не пошел — я хочу вам сказать, что — благодаря обмену короткими репликами в телефонном формате — я вдруг поняла вчера, что страхи мои извечные не просто легко побеждаемы, но некоторые даже побеждены уже...

А я — их победившая — этого не заметила и не замечала бы долго ещё, если бы меня не спросил Фэ драгоценный: «Ну, как я понимаю, остаться без свободы, как раньше, когда для тебя любовь приравнивалась к заключенью под стражу, ты уже не боишься?» «Это вдруг почему?» «Ну, задумайся... К себе прислушайся, что ли...»

Подумала, да. Постояла, внимая голосу внутреннему. И — действительно — страх оказаться в зависимости от своих чувств и от любимого человека выходил, выходил, и весь вышел... . . . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Таки, да... Франческо Лоренцовича таки продолжает переть и он таки прётся от тем, которые обычно не трогает. Собственно — чем ему ещё заниматься, получившему травму (да, снова, опять и опять), потянувшему ягодичную мышцу (нет, честное слово, я не думаю, что от его задницы протянута к его голове струна, за логику отвечающая, но факт остаётся фактом — стоит Фэ как-нибудь повредить себе ноги — как мозг его выдавать начинает идеи одну за одной)? Что ему ещё делать в положении горизонтальном во время электрофореза? Только — мыслить глобально и озвучивать результат размышлений — всем, до кого дотянуться сможет Skype в его телефоне...

Вот сегодня с утра я услышала: «Ну почему люди воспринимают свои тела как инструмент рабочий, а не как инструмент получения удовольствий разнообразных?»

И дальше последовал монолог на тему того, что некоторые люди, заботясь о бессмертной душе, ограничивают себя в удовольствиях, но при этом другие, которым до души дела мало, тоже не слишком-то жалуют своё бренное тело... И мучают его — иногда ерунды ради... . . . )
anna_amargo: (великое множество)
Ну, раз уже Фэ дёрнул тему, которую трогать не следовало и высказался о героях и женщинах их, значит сам случай велел продолжить рассказ о магии Ан Арувертас Рим. И продолжить с того места, которое называется — в моём переводе грубом: «Она и Её Место» или «Она и Её Позиция»... Ну, в общем, примерно так... Надеюсь, вы меня поняли...

Речь там только о Ней. То есть, о Женщине. И Анхмар — гулкий рупор Средневековья и человек не без юмора — в этой части книжки своей впадает в пафос ужаснейший, долго трёт, долго мусолит, хотя всю его писанину можно свести к фразе: «Если вы смотрите на женщину и думаете, что вы её видите, помните — вы можете ошибаться. Потому что — чтоб точно понять — какую вы видите женщину — нужно знать ту позицию, место то, на котором она стоит...» . . . )
anna_amargo: (дикий миндаль)
Франческо Лоренцович сегодня сутрась разразился — как гром — шикарнейшим монологом, граничащим вот прямо таки с саморазобрачением... Нет, честно честно, если бы он разделся и по Риму пошёл голышом, я была бы меньше шокирована, чем когда он сказал:

«Мы тут с Венсаном говорили (понимай — напились после поездки в Неаполь господина Фэ и компании и возвращенья с позором) и пришли к одному наблюдению (тут сердце сжалось, ибо мозг вспомнил, конечно — чем закончился последний их разговор по душам под пивко)... Не знаю, замечала ли ты, но вот мужчины самые смелые, готовые воевать за свои идеалы, готовые умереть за страну, за принципы, за друзей своих и товарищей... Ну, в общем ты понимаешь... Так вот герои эти самые — когда дело доходит до женщин — долго мнутся, а потом выбирают себе ту, что поуютней, попроще... Ну, чтоб значит ньокки с песто, причёсанные детишки хорошо учатся в школе, дома чисто, бельё постельное пахнет лавандой и розами, миньет регулярный, пусть даже и снисходительный... И главное — это тыл... Надёжный такой, как у нас оборона в районе двадцатого тура... Непробиваемый тыл... Ну, замечала?» «Быть может... Но к чему ты ведёшь, не пойму?» «К тому, что они героями остаются именно потому, что есть тыл...» «Так это и так ясно... Если есть у человека, что защищать... Если у него за спиной верная жена и детишки — конечно, он идёт на войну, чтоб отстоять всё это...» «Нет, Градир, не поэтому...» «А почему?» «А потому, что от этого тыла к исходу первого года так начинает тошнить, что любая война становится способом задушить тошноту...» «Бля...» «Угу, оно самое... И это только во-первых... Во-первых, потому, что тошнит и герой вынимает из себя все свои принципы, все претензии и идёт за них воевать с несправедливым миром...» «А во-вторых?» «А, во-вторых, потому, что на этой сраной войне рядом с ним будут женщины, которых в тыл не загонишь... Которым в тылу не место...» «Ясно... Франко, ты это... Ты — когда пьёшь с Канделой — говори лучше с ним о погоде... Или о садоводстве...» «Ага... И тебя тоже с днём Валентина...»
anna_amargo: (одинокое дерево)
1. Вот странно же, что, сказавши: «Мне не нравится слово сладкоголосый. Меня от него коробит, я об него цепляюсь и потом ещё долго дёргаюсь» — можно прослыть чудачкой, в крайнем случае — слишком чувствительной аудиалкой со слишком слабыми нервами. Но заявив: «Не произносите при мне слово собакозаводчица. Меня от него передёргивает!» - можно запросто заработать диагноз: «Мизогиния» и выслушать популярную лекцию... Хотя — правда святая — мне просто слова эти не нравятся. И то, как они возникают во рту, ложатся на язык и как сползают с него. А так — я феминистка. Просто — со странностями... Ну, и нервишки пошаливают, не без того, конечно...

2. Вот странно же, что — когда я вступаю в полемику с человеком верующим, например, православным, и он мне снова и снова — в ответ на мои аргументы — говорит: «Я вижу, вы Библию знаете плоховато, читали её невнимательно, а вы вот сюда посмотрите...» и тычет мне в нос из Бытия замусоленные цитаты про мужеложцев и смертные, мать их, грехи и советует к Церкви прийти и веру свою укрепить — мне хочется ответить: «Спасибо, но я не только Библию читала очень внимательно, но и труды Нила Сорского и Йосифа Волоцкого. И именно потому, что я слишком много читала я не могу верить всему, что в книгах написано — просто на слово, как Господу Богу лично...» Мне хочется очень сказать, но я ужасно стесняюсь. Того, что блеснув эрудицией, обижу человека хорошего. Ведь правда, это очень обидно — когда кто-то знает больше о том предмете, в который ты просто безоговорочно веришь...

3. И ещё очень странно, что когда я вижу в журнале супруга своего пост провокационный слегка на тему «поэзия и секс втроём», то первое, о чём думаю: «Ну, вот ещё... А вдруг это увидит тот самый мужчина и подумает вдруг, что стих про него тоже, но ведь он-то как раз к этому самому тексту и желанию этому не имеет совсем отношения...» Хотя — ну, в самом деле, какая мне уже разница — увидит он или нет, и что он, увидев, подумает и о посте и о нас. И о том, хорош ли тот стих, который я перевела только что... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Ну, в общем-то, тема на триста постов — эта самая Анн Арувертас. Но я хотя бы начну, а там посмотреть уже буду. Ибо — сошло тут на меня откровение — вот прямо вчера вечером оно на меня и сошло разом с присланной братом любимейшим фоткой, стыренной из чужого ВКонтакта. И откровение, снизойдя, мозг мой поимело на тему: «Ты же бог, ты же знаешь — как будет, так хули же ты — зная как будет — на каждом шагу тормозишь и на каждом повороте пугаешься?»

Потом — в полпервого ночи (когда в нашем микрорайоне снова вырубилось всё электричество и я — при дрожащих свечах «нурофеном» Константина поила — дабы он успокоился и не кричал от боли, тоски и ужасной досады... Да-да, Константин — по заявкам зрителей слушателей — каждый раз даёт мне концерт после того как я, его маман неразумная, разозлюсь на Любовь свою и задушить её в себе захочу. А вчера я таки разозлилась...) в полпервого, или, может быть, в час до меня, наконец — за откровением вслед — вдохновение снизошло. И я — вдохновению повинуясь — пустила свой Reem (то бишь, тело) по орбите Ann Aruvertas...

И что я в результате имею сказать? Да, я бог. Ну, или богиня, быть может... Во всяком случае тот, кто зовётся Арувертарам... . . . )
anna_amargo: (внутри сердца)
практически случайно — правда правда — в сообщество [livejournal.com profile] ru_psiholog... Нет, не виноватая я, просто девочка, пришедшая ко мне погадать, ссылку дала, так сказать, на ситуацию похожую на её ситуацию, а пост оказался открытым лишь тем ЖЖ-юзерам, которые в доле и в курсе...

А сегодня уже сообщество преподнесло мне сюрприз. Пост про «семью шведскую»... Нет, там ничего совпадающего с моими мыслями или с моими мечтами. Там — совсем не о том, не так и не для тех... . . . )
anna_amargo: (мыло для анны)
Оказывается, маме моей мало надо, чтоб она была в шоке и вся волнующаяся, как океан Атлантический, тронутый боком Гольфстрима.

Достаточно зайти в комнату к ней с телефоном зятя ея и начать этим самым телефоном активно фотографировать себя, драгоценную. Нагишом перед зеркалом.

И — в процессе у мамы начинается истерика-паника. На тему: «Ты же не собираешься эти снимки кому-то показывать? А ты их сотрёшь? А если Виталик телефон потеряет — их же увидят чужие! Ужас! Ужас! Где твой стыд? Это же срам и позорище!» . . . )
anna_amargo: (книжка луиджи верди)
Они же не поезда, на которые мы опоздали. Потому, что — когда вы вбегаете на перрон и видите хвост поезда, виляющий вам на прощанье в зыбком июльском воздухе, разогретом до плюс тридцати — вы знаете, что поезд ушел, а всё, что вас с ним связывает — это бесполезный теперь уже мятый билет в руке и злорадная улыбка той тётки, что торгует при вокзале Запорожье Один тёплым пивом и пирожками холодными.

С уходящими любимыми нас связывает больше. Гораздо больше, чем утраченные возможности, шанс в Симферополь уехать и неприкрытое чьё-то злорадство.

Нас связывают не общее прошлое, не общие вкусы, не общие воспоминание. А — торговые марки, места, названия книг и мелодии песен. . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Сегодня с утра я именно так себя и ощущаю. Потому, что вчера вечером поступила нехорошо по отношению к Антонине Витальевне...

Мы с мужем хотели спать. А Тоня хотела досмотреть до конца последнюю серию итальянского сериала «Мия и Я», который у нас (в хорошом украинском дубляже, между прочим) демонстрирует «Пиксель», детский телеканал... До конца серии оставалась всего минут пять. Развязка уже случилась — зло в лице королевы Пантеи и её слуг уже было побеждено и раздроблено на лепестки и на перья. И героине главной — той самой Мие — оставалось лишь порадоваться за спасённую Центопию эльфов и вернуться в наш мир. . . . )
anna_amargo: (смотрю и вижу)
Норвежский — если Оливер, знаток живописи современной, мне нагло не врёт — художник. Просто волшебник — если я могу ещё верить своим ощущениям...

А ощущения странные — смотрю и узнаю то, что вижу впервые в жизни. И это не déjà vu, не обман зацикленной памяти, не ошибка системная. Это знакомое чувство — я модель и картины все эти написаны с меня, как с терпеливой модели.

Но только на полотно перенесён не мой физический облик, не тело, не лицо, а мой — офигенно богатый, ага — внутренний мир, выжатый из оболочки, вытесненный в масляные краски и акрил и воплощённый кистями...

Truls Espedal (0)


Потому, что у меня вот так вот как раз — много тени и совсем мало света. И боль, переполняющую меня, я чаще всего чувствую как птиц, бьющихся внутри, проклёвывающих мышцы и кожу, вылетающих, а потом возвращающихся и садящихся мне на пальцы. Начинающих мною писать, мною шить и мною же прикасаться к тем людям, которых люблю я... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
Жизнь неожиданностями переполнена. Просыпаешься утром и — пока пьёшь первый кофе свой — успеваешь понять, что мир твой и вокруг тебя мир оба изменилися очень. Порой — кардинально, до полной неузнаваемости...

Сегодня раненько с утра брат мой поделился со мной новой картиной бытия своего: мама его Лидия, на десятке седьмом вспомнила вдруг, что у ней — Юдич — девичья фамилия. И засобиралась в Израиль. Чтоб жить там и потом умирать тоже там.

Оливер подозревает, конечно, что сия мамина странная прихоть обусловлена её общением тесным с троюродной сестрой тётей Аней (мамой Валеры того самого, которого — как Волхва и Разжигателя Страсти желает убить каждый третий в славном нашем Семействе)... Он даже произнёс что-то вроде: «Вот как стали они после Нового Года плотно общаться, как съездила маман в гости в Одессу — так я сразу и подумал, что хорошим ничем это дело не кончится...» . . . )

Profile

anna_amargo: (Default)
anna_amargo

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617181920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios