anna_amargo: (смотрю и вижу)
Со мною такое часто случается — затишье, а потом совпадение. Кто-то спрашивает, я отвечаю. Но — отвечая — думаю: «А нафига я рассказываю это вот этому вот человеку, вот здесь, вот сейчас? Вот зачем?...»

В общем, я не говорила никогда никому об одном происшествии, случившемся со мною тогда, когда мне было лет двадцать семь... Я толком его даже не вспоминала.

Но сегодня мне задали вопрос наводящий, в беседе о царстве Базальта. Я начала отвечать. И — выложила — как на духу. Я до сих пор не знаю — зачем. Но — надо так надо. Поэтому я перенесу свой монолог из Скайпа — сюда, чтоб не потерять его. Ну, и чтоб опять не забыть... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Вот все гадают тут, у меня во френдленте — прямо как заведённые. Ну, я что? А я тоже хочу.

Правда, ничего оригинального в голову мне не пришло. Поэтому — пройденное повторим. Помните, когда-то я Мор Марнат открывала и зачитывала первое, что там увидела.

Ищи на Местности


Теперь давайте слегка изменим условия. Вы называете мне не случайное число, а сумму цифр номера дома и номера квартиры, в которых живёте сейчас... А я вам отвечаю — словами случайными Внутренней Книжки — на вслух вами не проговорённый вопрос... Только вопросы, чур, должны быть ни о чём попало, а только про Любовь, Отношения и вашу Личную Жизнь... Ну, как, поиграем?.. До тех пор, пока играть не надоест нам...
anna_amargo: (миндаль и ваниль)
А мне тут ещё напомнили, что Наступивший год Новый, две тыщи четырнадцатый, не только Год Лучника, но и Год Стрельца ещё. И соответственно — по старой дурацкой традиции — рода Морризов год.

Вам уже страшно? Нет? А мне — уже да... Ибо — я ж знаю этих самых Морризов. Я сама из таких. И уж кто, как не я, может поведать о том, что Морриз — это тот человек, который вечно чего-то желает, но при этом не желает ради желаемого жэ оторвать от дивана.

То есть, Морриз — с луком и с колчаном (полным стрел) под рукою — будет весь год лежать вдоль и поперёк мягкой мебели. И чего-то хотеть. Постоянно. Сначала будет кофе хотеть. Потом со сметаной пельменей. Потом — чтоб ему почесали за ухом. А потом — вдруг — приподнимаясь лениво на подушках на шелковых — скажет кому-то, еле ворочая английским своим языком: «Come on baby, light my fire...»

И, да, всё у Морриза исполнится — и кофе в постель, и пельмени, и даже огня полная ночь будет тоже... И, нет, работать Морриз не станет ради исполнения мечт. Потому, что живёт он с уверенностью, что с него хватит просто хотеть хорошенько и желания свои — под свист тетивы — в широкий мир отпускать — дабы они исполнялись. И главное — по мнению правильного Морриза — научиться хотеть как надо, и метить туда, куда нужно.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поэтому — давайте игру. Вы отписываетесь мне в комментариях о трёх мечтах. О желаниях. Об одном — из сферы любовной и отношений между людьми. О втором — деловом. И о третьем — особом, особенном. А я вам — достаю по две карточки из Каррыного набора (Карра, меж тем, была мамашей Морриза первого самого и — вполне вероятно, что девиз: «Только желай, не делай, пусть всё само собой исполняется!» достался нам от неё...)... Итак, по две — на позицию каждую. Достаю и толкую в меру своего разумения — как вам с мечтой поступить... В общем, давайте, что ли — «Come on baby's...» — до тех пор, пока мне работать не надоест и я не уйду на диван... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
Сегодня двадцать седьмое, последняя пятница года и по сложившиеся уже, кажется, традиции постить «Календари» — я пощу свой календарь...

Сначала я хотела как-нибудь извернуться и соорудить тут что-нибудь оригинальное. Потом я поняла, что у меня сил так мало, что хватит меня опять лишь на мужиков бородатых, с пирсингом татуировками. Нет, это странно, конечно, потому как сама я из растительности на лицах мужских предпочитаю скорее щетину и к рисункам перманентным на коже отношусь очень сложно (то есть, люблю их лишь на любимых), но... Это всё зима, точно точно. Зимой я делаюсь странная... Поэтому, друзья, всё вот так вот... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
Значит так... Я уже ожила, причём даже настолько, чтоб обижаться и дуться. Антонина у дедушки с бабушкой. Супруг мой, поэт, пошел на сборище клуба литературного — культурно общаться и читать произведения. А я сижу дома. Сама. То есть, с Константином, конечно... И с пасьянсом «Пирамида»... И с головою гудящей («Анальгин» со «Спазмолгоном» мне в помощь)...

Я сижу, туплю в монитор. И — дабы не зацикливаться на безысходности своей и безвыходности — я собираюсь играть во флеш-моб очередной... Теперь — «Про Работу» (Что уже сразу смешно, если учесть, что Корвэ и работа несовместимы практически — спросите вон хоть у Кафки Франтишека — он вам много расскажет про то, что лучше помереть, чем трудиться)...

Правила флеш-моба просты: Вам выдают 5 профессий, а вы фантазию напрягаете и представляете себя на поприще этом, или — не представляете... Мне от Лены досталось такое вот:

1. Капитан подводной лодки - Ииии-и-и, Боже меня упаси. С моей-то клаустрофобией дикой и с мизантропией моей, которая год от году лишь прогрессирует. Нет!

Я бы стала убивать матросов и состав офицерский — ради экономия воздуха и расширения пространства своего — уже на глубине перископной. А когда бы махина опустилась под воду метров на двести — пустила бы себе пулю в лоб, вспомнив свой сон старинный, в котором я побывала Дмитрием Колесниковым, запертым на «Курске», затонувшем в водах холодного моря... . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Добрый мой муж на днях вот сидит перед компьютером и на руках держит сына. Сын орёт благим матом — у сына колики, у сына резь в животе, характер непростой и вообще — всё в этом мире его пока раздражает, кроме пары предметов... Добрый мой муж — который сыну отец — говорит: «Будешь вот так орать и я в четверг, когда в ЗАГС поеду получать Свидетельство о Рождении твоём, назову тебя не Константином, а Мордехаем или же Балтазаром!» Нет, сына эта угроза ничуть не испугала (Наверное, по сравнению с претерпеванием колик — быть Мордехаем — фигня!), но я вот тут задумалась...

О том, как достаются нам имена наши... Я, например, всегда думала, что — если рожать мне придётся-таки — я буду рожать сыновей... И у меня для первого сына было давным давно заготовлено имя... Я хотела назвать сына Фёдором (Угу, в честь Федерико Гарсии! И на этом месте мой брат всегда вертел у виска пальцем указательным — ему почему-то казалось, что называть Корвэ будущего в честь Корвэ расстрелянного — это немножко неумно...)...

Но — сначала у меня дочь родилась (И, очевидно, ей повезло — Фёдором она не зовётся...)...А потом, когда я забеременела ещё раз и со вторым животом (Уверенная на 100%, что у меня там — дочь вторая...) пошла на УЗИ и услышала: «У вас будет мальчик!» — идея назвать сына Федей снова зашевелилась. Но супруг её задавил сразу же и навсегда... И пришлось — ради сына — расширить моё предложение.

К сентябрю этого года у меня список был из четырёх имен, на которые я согласна была: 1. всё тот же Фёдор (Ну, надежда обычно помирает последней и очень долго отходит...); а ещё 2. Евгений; 3. Валентин; и Константин — 4... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
Вдруг. Посреди этой ночи. Когда я опять не сплю и завожу жалобно старую, старую песню... Начинающуюся словами: «Люди добрые, помогите, что ли... Голосом своим и участием...»

Я, собственно, понимаю, что с просьбой подобной обращалась уже к вам здесь и было это не так уж давно... И я понимаю, конечно, что состязания подобные наблюдателями восприниматься должны, аки забава детская; аки несусветная глупость, недостойная взрослых людей...

Но — я не могу удержаться. И толком объяснить не могу — почему для меня важно, чтобы именно Кристофер Хивью победил состязании этом... Я так хочу, вот и всё!..

Мне, вполне вероятно, просто нужно закрыть дверь какую-то, которая — сквозняку повинуется (Сиречь, моим чувствам сердечным — ходящим ходуном вместе с кровью — к сердцу вперёд и обратно от сердца — из вены в аорту, по кругу...), или, не сквозняку, а, может быть, фазам Луны... Ту самую дверь, что на петлях своих болтается, натужно скрипит и всё метит по пальцам попасть зазевавшимся...

А, возможно «гештальта закрытие» тут совсем не причём. Возможно, мне просто нужно, чтоб хотя бы где-то когда-то осенью этой победило то серебро, которое принадлежит поровну Лондгренам с Гардирами... Да ещё и — немножко — золоту...

В общем, друзья дорогие, я сейчас эдак жалобно: «Проголосуйте, а?.. Просто поставьте плюсик и напишите, что это ваш голос за товарище Хивью... Голосовать можно не только ЖЖ-аккаунтом, но даже Facebook-ом, Twitter-ом и даже ВКонтакте можно...»
anna_amargo: (на десерт)
Я продолжаю играться в писателя, так же, как делала это нескольких месяцев предыдущих. Мне кажется, я ещё не устала. Поэтому — не перестала... Я пока ещё пишу и пока ещё выкладываю новую свою писанину «отложенными постами» на месяц вперёд... Сегодня — вот тоже...

Попытка двадцать вторая: Габриель Гарсия Маркес. «Любовь во время чумы». Страница 97.

Даже самой себе она не могла объяснить, почему приняла от него письмо. Нет, она не упрекала себя, однако обязательство дать ответ угнетало её всё больше и в конце концов стало мешать ей жить.

Иногда она вынимала из-под матраца синий, уже изрядно измятый конверт, вытряхивала из него три листка голубой бумаги, исписанных мелким настойчивым почерком, и перечитывала — иногда с начала до конца, иногда по диагонали, иногда пробегая глазами наизусть заученные места.

Иногда она даже несла перечитанное из спальни в кабинет, садилась за стол и, пристроив в круг зеленоватого электрического света тетрадь, из которой обыкновенно драла листы для черновиков и заметок, брала в руку карандаш и задумывалась над первыми строчками.

Но ни разу её — обыкновенно резвая, часто опережающая мысли — рука не двинулась дальше пары вежливых фраз: «Здравствуй, дорогой Энтони! Должна признать, твоё предложение кажется мне заманчивым...» . . . )
anna_amargo: (смотрю и вижу)
Ну, то есть, очередная игрушка, ходящая из Журнала в Журнал и мне от Оири доставшаяся. Хорошая штука. Я знаю потому, что в похожие играла уже. А так как привселюдно душу обнажать у меня уже в привычку вошло — то самое сложное в новой забаве будет — не повторяться...

Правила флешмоба такие:
1. Необходимо написать 11 фактов о себе.
2. Ответить на 11 вопросов, заданных блогером, который вас номинировал.
3. А потом, в случае острого желания, передать эту награду одиннадцати блогерам, задав им собственные 11 вопросов.

И, значит, сначала — Часть Первая. То есть, то, что я сама о себе смогу рассказать. Если — дай мне памяти, боженька добрый — вспомнить смогу что-то такое, о чём ещё не рассказывала. Ну... В общем... Раз уже игрушка привязана к «одиннадцати», то и пусть будет — про детство моё. Которое я, собственно, и помню хорошо примерно с этого возраста... . . . )
anna_amargo: (горькое дважды)
Вычищала вот только что папку «Сана», занимающую сектор огромный диска G выносного... Освобождала её от лишних людей и от отживших проектов. Чистила, чистила. И наткнулась вдруг на картинку, сохранённую зачем-то когда-то.

Картинка — на самом деле — только фрагмент картины Рогира ван дер Вейдена. Большой и печальной картины. Но я на осколок наткнулась и я на картинку смотрела. Смотрела, смотрела. И вдруг поняла, что — если бы я захотела на чашку себе напечатать рисунок какой-нибудь, то — выбрала бы именно этот. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
Во всяком случае, именно для понедельника я делаю сейчас в свой Журнал «отложенный пост». Для понедельника и — первый — для сентября. Сейчас середина августа и я не знаю пока — каким у меня получится следующий за августом месяц. Я даже не уверена в том, что он у меня будет или в том, что у меня получится заметить его. Но я хочу-таки продолжать в писателя играться, заигрывая со своими любимчиками...

И так как Бёлль у меня ходит в таковых ещё с поры той, когда мне было пятнадцать, то мне немножечко стыдно издеваться над прозой его. Но — игра есть игра, раз уже взялась я играть...

Попытка двадцать один: Генрих Бёлль. «Глазами клоуна». Страница 257.

Я быстро рванул дверцу платяного шкафа, избегая глядеть в зеркало; ничто не напоминало здесь больше о Марии, ничто; я не увидел даже забытой колодки от туфель или пояса, а ведь женщины так часто оставляют их в шкафу. Шкаф был пуст, но — медленно его закрывая — в полоске солнечного света, скользнувшего по тёмной полировке, я увидел десятки отпечатков, оставленных пальцами Мар.

Я огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы стереть овалы и полумесяцы, предательски жирные, предательски чёткие. Даже с расстояния двух шагов и без увеличительного стекла я, придерживая дверцу, колеблющуюся и дрожащую вместе со всей остальной обстановкой квартиры, вместе с квартирой, домом и улицей, по которой натужно полз в гору битком набитый трамвай, видел все те завитки и петли, по которым криминальный эксперт с мало-мальским опытом мог бы опознать когда-нибудь тело Марии. Если бы его нашли вдруг — без документов, одежды и без дыхания. . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
А вот там, между прочим, проходит голосование и ведётся борьба за почётное звание «Мистер Лето 2013»...

И я не могу не признать, что я там — руками обеими — за кандидата, Леной представляемого... То бишь, за господина Кристофера Хивью... Нет, ну прекрасен же, ну честное слово! Как, впрочем — на мой вкус извращённый — прекрасен любой Лондгрен... И — при такой красоте-то — можно даже закрыть один глаз на то, что какие-то рыжие Гардиры, а, может, и некоторые, господипрости, Ардиоры, вдоволь у Кристофера порезвились на древе генеалогическом и искупались в крови его...

В общем, девушки, идём, голосуем — с чувством, с толком, и с расстановкой... Потому, что — лето заканчивается уже и рано или поздно закончится. И промозглую осень нам нужно будет как-нибудь пережить. А для переживания — суровые рыжие Лондгрены (даже, если они Гардиры наполовину и, простигосподи, чуть-чуть Ардиоры) — это самое то...



Голосовать может всякий, кто в ЖЖ зарегистрирован. А ежели вдруг кому нужны ещё доказательства непревзойдённости сего кандидата, то — вот тут посмотрите... Хотя, блин, какие ещё могут быть нужны аргументы при взгляде таком и при такой бороде!
anna_amargo: (на десерт)
Раз именно по понедельникам я тут бываю с продолжением моей любимой игрушки, флеш-моба литературного...

И — для меня это — очень удачный день. Я, в понедельник родившаяся и переполненная вечно Водой и Луной, устала уже от чувств своих, устала писать о чувствах, но ещё больше устала от того, что в крови моей есть люди такие, которые не знают ни в глаза, ни по имени, ни изнутри, ни снаружи того, к кому я чувствую что-то — но при этом используют слабость мою и делают меня ещё более слабой... Я устала и я не хочу уже подчиняться ни лунной дорожке на штилевом море, ни своей крови..

И поэтому игры такие вот — сейчас — лучший из выходов... Лучший из способов вернуть себе свою силу... И поэтому я продолжаю... И поэтому — на очереди у меня дядюшка Борхес. И я без зазрения совести собираюсь украсть у него цитату какую-нибудь и, на неё опираясь, тут натворить своего...

Попытка двадцатая: Хорхе Луис Борхес. «Рассказы». Страница 397.

Когда я добрался туда, солнце садилось. Квартал был многолюдный и бедный; дом очень низкий; с тротуара я различил ряд немощеных двориков и в глубине свет. В последнем дворе справляли какой-то мусульманский праздник; прошел слепой, держа лютню из красного дерева. Я отодвинулся, пропуская его, но, сделав несколько уверенных шагов вглубь двора, он остановился, повернулся ко мне всем телом и спросил:

- Марьям? Ты ищешь Марьям?

Я ответил не сразу, остолбеневший я замер на пару секунд — глаза, похожие на два сваренных вкрутую и наскоро очищенных перепелиных яйца, смотрели прямо в мои. Слепец, оглянувшись, не промахнулся — попал не в бровь, не в переносицу и не во вспотевший вмиг лоб. Он смотрел мне в глаза и мина на его лице становилась всё недовольней. Он ждал ответа и я задерживал его, а из тупика в лабиринте маленьких двориков доносились уже первые звуки музыки и лютни там явно недоставало. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
И надеюсь, что я не ошиблась с датой «отложенного поста» для ЖЖ своего... Ибо я — не присутствуя, вполне вероятно, или, что ещё более вероятно, присутствуя, но помалкивая о том, о чём мне всё время хочется поговорить — но всё-таки собираюсь продолжать играться в писателя... Я намерена это дело как-нибудь, но доводить до конца...

Правда, до конца может быть ещё далеко — ибо книг у меня ещё много... Хотя, не исключено совершенно, что я буду потому лишь играть и играть, что только эта игра и будет давать мне шанс высказаться о том, что на сердце... Хоть что-нибудь, но сказать... Так что — вот Дюрренматт и очередная попытка...

Попытка №19: Фридрих Дюрренматт. «Судья и его палач». Страница 129.

Но тут сквозь боковое стекло, по которому широкими полосами стекал растаявший снег, его взгляд привлекла к себе фигура, появившаяся за левым от входа зарешеченным окном. Нет, он её не узнал. Он не видел лица, он даже с цвет её платья не смог бы определить с такого расстояния, глядя сквозь грязные фильтры ранней зимы и четыре слоя запотевших, нечищеных стёкол.

Он снял очки. Сжал пальцами переносицу до боли, до чёрного пятна, начавшего расплываться чернильной кляксой по его зрению. Потом убрал руку и посмотрел ещё раз туда, где, как ему показалось, он увидел её.

Ещё более нечёткая, похожая на колеблющуюся тень, полурастворённая в воздухе его близоруким прищуром, она продолжала оставаться на месте. И, может быть, даже сделала шаг вперёд. Протянула медлительно руку и сдвинула в сторону кружевную занавеску, мешавшую ей смотреть на плохо знакомую улицу. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
Думаю, стоит ещё продолжать в писателя играться... Сегодня — на завтрак — как неожиданно — Сартр...

Да, он уже был, но, оказалось, что несколько его книг на моих полках лежат и стоят не рядом, а почему-то вразброс (Ну, и где оно, моё пресловутое сарурдовское стремленье к порядку? Хотя, вполне может быть, что именно порядок какой-то я и пыталась соблюсти, разбрасывая Сартра по полкам)... В общем, как бы то ни было, а вот...

Попытка восемнадцатая: Жан-Поль Сартр. «Тошнота» «Стена». Страница 393.

Он говорил себе: «Странно, но это уже не я, я не узнаю себя!» Было тепло и спокойно; вокруг гуляли люди с первыми весенними улыбками удивления на лицах; и эту мягкую безвольную толпу стальным клином рассёк Люсьен, он думал: «Это уже не я». И, как только в голове Люсьена мысль о том, что он больше не он делала ещё одно сальто, на губы его тоже выпрыгивало что-то похожее на улыбку.

Улыбка эта была не менее удивлённая, чем те, которые он встречал на лицах идущих ему навстречу людей, но не такая медлительная, не такая затяжная. «Это уже не я!» - Думал он и улыбка возникала на десятую долю мига и тут же пряталась снова.

Люсьен улыбался, рассекая вялый поток гуляющих по набережной пар, семейств и компаний, разбивая комочки бесед, отделяя детей от родителей, разрывая связи рук, соприкосновений и взглядов. . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
слово «быстро» не всегда означает «через 15 минут» или хотя бы «завтра»... Но без его помощи я бы не обошлась в этом случае. Ибо своему вдохновению я не доверяю теперь.

Я с вдохновением уже прокололась однажды — накатав на духу одном формулу, которая должна была, по идее, мне всего лишь лгать запретить (хорошо хоть — не всем и всегда, а только одному человеку)... Но, как потом оказалось, обладала такой дикой силой, что и тормоза отменила. И я теперь (человеку этому самому, хорошо — лишь ему одному) не только врать не могу, но не могу не высказать правды, хранящейся в сердце... И это невыносимо почти — ибо, ложь не проходит сквозь зубы, а правду — не удержать...

Но зато я теперь учёная, и теперь — чтоб дров не наломать — я вдохновение всякий раз скептицизмом проверяю. Сиречь, формулу любую, мною написанную, Оливеру отправляю — дабы он посмотрел трезвым взглядом на неё и последствия оценил в случае, если творчество моё в работу таки запустить... Но — как я сказала выше — Оливер очень часто до последнего тянет резину и то, что я — навдохновлявшись — накатала за полчаса — проверяет полмесяца... Но потом присылает в Skype короткое: «Ок!»... И на радостях я бегу в свой ЖЖ с новою формулой.

Эта вот, которую я сейчас покажу, написана под конкретную просьбу конкретного человека, у которого была конкретная проблема — в жизни у него происходило нечто, его очень тревожащее, и при этом не покидало его ощущение, что происходит это не просто так, а кем-то со стороны инспирировано... То есть, смысл формулы, называющейся

CUBBER TAUPVER SAF

именно в том, чтоб, в дело запущенная, она понять помогла — оправдаются ли подозрения о паршивце, в тылу затаившемся. И потом уже — зная причину и того, кто этой причиною стал — пытаться разбираться с тем, что происходит плохого... . . . )
anna_amargo: (на десерт)
То есть, мне нужно продолжать в писателя играть... Но игра моя становится всё более и более опасной. Я играюсь со спичками, я играюсь с ножами. Я последний рассказ добывала из себя по маленькой капле — у меня был лишь (из сокровенного, личного) про спину кусок удаляющуюся и я на него накручивала всё, что смогла выдавить из своих сухих Муз.

А сейчас вот я сижу перед монитором компьютера почти что опустошённая — я не знаю о чём писать... Точнее — всё, о чём я хочу написать — нельзя оформить в слова и нельзя показать всем читателям. Всё, что в пальцах и на языке в данный момент у меня — предназначается, скорее всего, лишь одному человеку. И поэтому — задача моя — не поиграть весело с Джеромом Дэйвидом Сэлинджером, а не позволить желаниям собственным вырваться в эту игру... Как получится так и получится...

Попытка №17: Джером Дэйвид Сэлинджер. «Выше стропила, плотники!». Страница 281.

Фрэнни поняла, что он обиделся, и очень! - но сейчас, разозлившись наполовину на него, наполовину на себя, она никак не могла удержаться:

- Ну, что ты смотришь на меня, словно Гитлер на Палестину? Что ты смотришь? Разве нет? Разве нет? Разве ты не считаешь, что был не прав тогда? Ну, хоть чуть-чуть? Хоть чуть-чуть?

Она стояла совсем близко. Её цепкие пальцы вонзились в плоть Филиппа — она вцепилась в его плечи, сжимала всё сильней и сильней и даже пыталась встряхивать его. Она — словно впавшая в отчаяние — хотела разбудить его, впавшего вдруг в летаргию.

- Наверное да... - Выговорил он, наконец. Выталкивая эти слова в узкую щель судорогою сведённого рта, он старался смотреть в сторону, чтобы Фрэнсис не ощущала себя территорией, на которую покушается Рейх. А, выговорив то, что выговорил, он тут же почувствовал, как Фрэнни, будто бы подчинившись заклинанию, расслабилась, обмякла, разжала железную хватку холодных серебряных пальцев. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
Сиречь, я сейчас буду продолжать измываться своею игрою над писателями приличными. В частности — над Кортасаром... Не, я понимаю, конечно, что дон Хулио не заслужил обращенья такого, но — традиция это традиция...

Попытка №16: Хулио Кортасар. «Выигрыши». Страница 149.

Клаудиа взглянула на него и отвела глаза. Она хорошо знала этот угрюмый тон, каким обычно говорят мужчины, раздражённые женскими капризами и не желающие их понимать и тем более вникать в них. «Он сочтёт меня истеричкой, как все, - без сожаления подумала она. - Возможно, он и прав, не стоило говорить ему обо всём этом».

На миг она остановилась. Собрала волосы в хвост, перехватив их той резинкой, которую до этого час теребила в кармане, растягивая на пальцах и отпуская так, чтобы, хлопая о раздражённую кожу запястья, та не позволяла ей уснуть на ходу.

Потом Клаудия решила разуться. Сбросила босоножки и наклонилась, чтоб подхватить их за золотые ремешки и броситься догонять его, ушедшего немного вперёд. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
И, как обычно теперь по понедельникам, мне нужно продолжать играть и притворяться писателем... А у меня с этим трудности. Я пяти слов связать не могу сейчас в банальнейший пост в ЖЖ свой — чтобы при этом мной связанное получилось разумным и связным, но было не про любовь мою...

Получается лишь про любовь. Догадываюсь, что это уже достало до дна печёнок всех тех, кто это ещё читает... Поэтому предпочитаю больше молчать, меньше связывать... Но не могу таки перестать издеваться еженедельно над кем-то из классиков...

Сегодня издеваюсь над Кафкой. Не знаю, как так получилось, что из десяти его книг, стоящих друг с другом на полке, я выбрала не книгу с романом каким-нибудь и не сборник рассказов, а именно «Дневники»... Наверное, я надеялась, что он мне предложит цитату про сионистский конгресс или про папу задрачивающего... Но Франтишек — конечно, зараза — предложил что-то такое, из чего у меня, скорее всего, выведется опять очередное моё «про любовь»...

Попытка №15: Франц Кафка. «Дневники». Страница 357.

2 августа. Тот, кого ищут, чаще всего живёт рядом. Просто так этого не объяснишь, для начала нужно попросту принять это как проверенный факт. Он обоснован так глубоко, что отменить его нельзя, даже если постараться. Происходит это потому, что об искомом соседе ничего не знают. Не знают ни того, что ищут именно его, ни того, что он живёт рядом, — живёт же он наверняка рядом. Нет, не за стеной, отделяющей вашу спальню от квартиры шумных соседей. Не за дверью напротив. И, скорее всего, не в том доме, который вы, попивая кофе у кухонного окна, ежеутренне проклинаете за то, что он своей серой громадой загораживает вам вид на рассвет.

Сегодня утром, дорогой Дневник, именно за чашкою кофе я, на секунду отвлёкшись от бухгалтерии и планов на день, вспомнил о том, как познакомился с Энн, и неожиданно я понял всё про это самое «рядом». . . . )
anna_amargo: (на десерт)
То есть, мне нужно продолжать в писателя играть... Хотя, может быть и не нужно (Супруг вон на это мне уже не раз намекал...); хотя, может быть, и не стоило бы тратиться на эту игру чепуховую, распыляться и растекаться мыслию по древу. Но я так привыкла уже играться по понедельникам, что не могу отказаться... Тем более, что с какого-то времени эта игрушка моя стала прекрасным поводом сбросить с себя напряжение (Да, и то самое тоже...)...

И сегодня — как повод для сброса — у меня дядя Джойс со своею цитатой, от которой спиралезируются не то что волосы, а и мозги, спрятанные под волосами — в коробке моей черепной. Но, в принципе, я могла бы, конечно, припоминая перипетии романа его, ожидать чего-нибудь позабойней... Так что — мне, можно считать, повезло...

Попытка №14: Джеймс Джойс. «Улисс». Страница 199.

Мисс Кеннеди печально прогуливалась, выйдя из полосы света и заплетая выбившуюся прядку волос за ушком. Печально прогуливаясь, уж золотом не сияя, она закручивала, заплетая прядку. Печально заплетала она загулявшую прядку за изогнутым ушком.
- Уж кому раздолье, так это им, - печально возразила она.
И небрежно взмахнула серой перчаткой, снятой с левой руки, в сторону собачьей своры, собравшейся у серой стены, ограждающей сад городской от серости будней, праздновать свадьбу собачью.

Я покачал головой и сказал:
- Не всем из них, не всем, милая мисс Кеннеди... Некоторым ничего не достанется и останется лишь побегать и посмотреть за теми, кто будет серьёзно занят штопаньем этой маленькой рыженькой сучки... . . . )
anna_amargo: (на десерт)
То есть, мне нужно продолжать в писателя играть... Но — продолжать нужно, а меня здесь, скорее всего, нет и близко... Я где-нибудь... У моря, быть может... Жду либо знака, сигнала от своей горячей любви. Либо — высокой волны от Азова зелёного, старого...

Поэтому за меня отдуваться будут сейчас сервис «отложенных постов» Живого Журнала и мсье Марсель Пруст... Хотя Пруст — та ещё зараза. Ни с чьей цитаты мне не было так сложно включиться в игру, как с его пары строчек. Я сидела два дня, тупила отчаянно и то, что написалось в итоге, то и написалось... И всё...

Попытка №13: Марсель Пруст. «Пленница». Страница 443.

Чтобы изменить направление мыслей, а главное — чтобы не играть с Альбертиной в карты или в шашки, я говорил, что соскучился по музыке. Я лежал на кровати, а она садилась в конце комнаты между книжными шкафами за пианино. Откидывала полураспущенные косы на голую спину, нелепо приподымала острые локти, целилась кончиками длинных пальцев в пожелтевшие клавиши.

Нет, играть Альбертина не умела. Она лишь мучила мой героический инструмент, переживший две войны и три переезда. Она тиранила его всеми теми короткими итальянскими песенками, которым обучила её когда-то кузина Амелия.

Но я и не слушал эту жуткую игру. Я подкладывал под спину все собранные на постели подушки и, улёгшись на них, погружался в полудрёму, соскальзывая потеющей спиной в шелковые волны скомканных простыней. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
И, скорее всего, мне предстоит продолжить в писателя играть... Суть игры такова: Берёшь с полки книгу (я буду брать по порядку — слева направо и снизу вверх) и наугад открываешь. Находишь на открытой странице последний абзац и его переписываешь. А потом — отталкиваясь от абзаца чужого — нужно вывернуть свою мысль как-то так, чтоб она была связана с текстом изначальным, но — своя и о своём, и при том, чтоб была с сюжетом понятным, с началом и с логичным концом.

Попытка №12: Джон Апдайк. «Кролик, беги» «Кентавр» «Ферма». Страница 543.

Я проснулся, и, как это часто бывает, действительность словно бы продолжала сон, только все соотношения оказались смещёнными. Я был в спальне, а снизу доносился голос Пегги. Свет шел снаружи: лучи утреннего солнца, чуть притенённые сеткой от насекомых, косо ложились на широкие подоконники. Голубые занавески были раздвинуты и маленькая спальня уже не была похожа на аквариум с морскою водой, как это представлялось во сне. Пузатый платяной шкаф, принадлежавший когда-то бабушке Пегги, не выглядел больше куском коралла, опущенным в угол стеклянного куба заботливой хозяйской рукой. Сброшенные на пол простыни не напоминали островки песка, прикрывающего галькою выложенное дно. А алое платье, брошенное вчера небрежной рукою Пег на резную спинку кровати перестало быть зависшей в завихрениях воды, шевелящей лениво плавниками рукавов, ленивой рыбой. . . . )
anna_amargo: (на десерт)
Вчера муж мой сказал, что у меня в последнее время один пост дурацкей другого. Мол, меня так катает на горках любви моей, что уследить за эмоций моих перепадами может не всякий, а если не просто следить, но и пытаться вдуматься, то... В общем — лучше не надо...

Единственное спасение и единственная стабильность — те самые понедельники. Такие дни, как сегодня... Сегодня как раз такой день. И мне кажется, стоит продолжить играться в писателя... Про суть игры писать надоело. Тем более, что те, кто читает весь этот бред, и так понимают, что суть — издеваться над теми классиками мировой литературы, которым однажды не повезло книгами своими попасть в мою домашнюю библиотеку...

Сегодня на очереди у меня мной обожаемый Фриш. И мне его, если честно, не хотелось бы обижать, но он сам напросился, кажется — в том томе, который я выбрала, столько прекрасных мест, а мне досталось вот это:

Попытка №11: Макс Фриш. «Homo Фабер» «Назову себя Гантенбайн». Страница 143.

Я был уверен, что она сама знает.
- Ну, - говорит она, - скажи!
Не знаю, что я ответил.
- Скажи, да или нет! - настаивает она.
Что сказано, то сказано.
Ганна ещё улыбалась, словно она не слышала моего ответа; я испытывал облегчение оттого, что наконец всё было сказано, я стал как будто бодрее, во всяком случае у меня немного отлегло от души.
Я выдохнул, расправил плечи, я осмелился, наконец, поднять голову и поискать её взгляд, а она продолжала улыбаться, но смотрела теперь не на меня, а мимо – куда-то вверх и наискосок — в тёмную стену моего кабинета, в точку над моим правым плечом. Туда, где медленно и со скрипом, который могла услышать лишь она, отворялись одна за одной двери мне невидимой анфилады мрачных её перспектив... . . . )
anna_amargo: (дикий миндаль)
такие вот странные ночи, когда тело, уставшее после долгой вечерней прогулки по центральной улице города (от универмага «Украина» до памятника композитору Глинке, с кругами — заходами по пути в тенистые дворы серых «сталинок» и парки незамощённые); когда плоть, реагируя вдруг на Луну, отключает мозги и начинает творить само по себе... Своё...

И ладно бы тело — руки, голове не подчиняющиеся — рисовало бы или писало б стихи, но оно — своевольное — выводит вдруг формулу моей Настоящей Любви...

Настоящей потому, что мне ведь, и правда, чтобы любить кого-нибудь, не нужно ни повода, ни причин, ни даже мозгов, наверное... . . . )
anna_amargo: (на десерт)
И мне предстоит продолжать в писателя играть... Суть игры такова: Берёшь с полки книгу (я буду брать по порядку — слева направо и снизу вверх) и наугад открываешь. Находишь на открытой странице последний абзац и его переписываешь. А потом — отталкиваясь от абзаца чужого — нужно вывернуть свою мысль как-то так, чтоб она была связана с текстом изначальным, но — своя и о своём, и при том, чтоб была с сюжетом понятным, с началом и с логичным концом.

На прошлой неделе думала — извращенка ли я оттого, что у меня — за какую бы цитату я не взялась – получается такое вот странное... И что же, сегодня я сняла с полки книжку товарища Сартра — с надеждой на то, что уж он-то меня точно не подведёт и выдаст мне хотя бы пару предложений «про фашистов и про войну»... Дудки, однако... И поэтому — я смиряюсь, друзья мои, и теперь пишу то, что пишется...

49.53 КБПопытка десятая: Жан-Поль Сартр. «Дороги свободы». Страница 427.

Это был шепот, ветер его развеял. Пьер повернул голову, и порыв ветра дунул ему в ухо. Там, на передней палубе, маленькая лампочка, подвешенная над каютой капитана, осветила белое платье, вздувшееся от ветра. Пьер выдохнул своё напряжение вместе с густо-желтым табачным дымом. Выбросил за борт недокуренную папиросу. Снял мятую фуражку и пригладил волосы.

Она приближалась, постепенно обретая очертания, превращаясь из паруса, полощущегося на сентябрьском ветру, в медную женщину под двумя слоями полупрозрачного молочного шелка.

Она возвращалась, хотя минуту назад, мельком взглянув на циферблат наручных часов и увидев, что длинная стрелка, царапнув покрытую эмалью шестёрку, поползла влево и вверх, он перестал на это надеяться. . . . )

Profile

anna_amargo: (Default)
anna_amargo

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617181920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios