anna_amargo: (Default)
Очень хороший мальчик. Добрый сын доброй мамы, которая никак не могла отвадить от него злых, нехороших друзей. А самым злым и привязчивым из всех друзей Дэна был мальчик Сэм.

Дэн и Сэм в школе учились, в которой была программа адаптации таких детей, которых принято называть «одарёнными альтернативно» и по уважительной этой причине их одноклассником был ребёнок, имя которого, к сожалению, кануло в небытие чьей-то памяти, поэтому я его назову, ну, скажем, Биллом.

И Билл этот самый был, действительно, одарён. Он сочинял истории и умел хорошо их рассказывать. Правда, истории эти иногда были очень уж странными и к тому же сам Билл не умел их, выдуманные, отличать от того, что не выдумано, а существует взаправду... Да, я сама знакома с девушкой по имени Настя, которая может вообразить что мой муж спит с нашей подругой и об этом рассказывать всем, кто захочет услышать. Да, это болезнь. Но иногда раздражает. И поэтому я понимаю, каково было Дэну и Сэму, когда Билл о них сочинил историю дикую и поведал её всей школе...

Дэн и Сэм разозлились и решили дурачка проучить. Им было лет по двенадцать — самый жестокий возраст. Поэтому они — подражая мстителям из кино голливудского — выбрали худший из способов. Они Билла побили. А потом слегка подожгли. . . . )
anna_amargo: (Default)
Дочь неуёмного Филомено, унаследовавшая от него три четверти характера и тяжелую руку... Которой она регулярно охаживала по шеям младших сестёр и братьев, а иногда — и старших...

Родилась Стефа 5 мая тысяча девятисотого года в доме немолодых бездетных родственников, у которых её, скитавшиеся по Российской Империи, родители остановились на пару недель... И семейные предания — на глазу голубом — рассказывают, что после неё в доме, где муж и жена без потомства прожили четырнадцать лет, стали один за другим рождаться здоровые сыновья. Целых четыре штуки...

Возможно, это — всего лишь легенда, но и сама Стеф рассказывала её спустя восемьдесят лет с гордостью и со смирением... «Ну вот так сбылось, я же не напросилася...»

Не напрашиваться, но получать всё, что хочется — Стефания это умела... И девяносто четыре года прожила, лёжа на воде и подчиняясь течению... . . . )
anna_amargo: (Default)
Дочь неуёмного Филомено, унаследовавшая от него три четверти характера и тяжелую руку... Которой она регулярно охаживала по шеям младших сестёр и братьев, а иногда — и старших...

Родилась Стефа 5 мая тысяча девятисотого года в доме немолодых бездетных родственников, у которых её, скитавшиеся по Российской Империи, родители остановились на пару недель... И семейные предания — на глазу голубом — рассказывают, что после неё в доме, где муж и жена без потомства прожили четырнадцать лет, стали один за другим рождаться здоровые сыновья. Целых четыре штуки...

Возможно, это — всего лишь легенда, но и сама Стеф рассказывала её спустя восемьдесят лет с гордостью и со смирением... «Ну вот так сбылось, я же не напросилася...»

Не напрашиваться, но получать всё, что хочется — Стефания это умела... И девяносто четыре года прожила, лёжа на воде и подчиняясь течению... . . . )
anna_amargo: (Default)
Дочь неуёмного Филомено, унаследовавшая от него три четверти характера и тяжелую руку... Которой она регулярно охаживала по шеям младших сестёр и братьев, а иногда — и старших...

Родилась Стефа 5 мая тысяча девятисотого года в доме немолодых бездетных родственников, у которых её, скитавшиеся по Российской Империи, родители остановились на пару недель... И семейные предания — на глазу голубом — рассказывают, что после неё в доме, где муж и жена без потомства прожили четырнадцать лет, стали один за другим рождаться здоровые сыновья. Целых четыре штуки...

Возможно, это — всего лишь легенда, но и сама Стеф рассказывала её спустя восемьдесят лет с гордостью и со смирением... «Ну вот так сбылось, я же не напросилася...»

Не напрашиваться, но получать всё, что хочется — Стефания это умела... И девяносто четыре года прожила, лёжа на воде и подчиняясь течению... . . . )
anna_amargo: (Default)
Дочь неуёмного Филомено, унаследовавшая от него три четверти характера и тяжелую руку... Которой она регулярно охаживала по шеям младших сестёр и братьев, а иногда — и старших...

Родилась Стефа 5 мая тысяча девятисотого года в доме немолодых бездетных родственников, у которых её, скитавшиеся по Российской Империи, родители остановились на пару недель... И семейные предания — на глазу голубом — рассказывают, что после неё в доме, где муж и жена без потомства прожили четырнадцать лет, стали один за другим рождаться здоровые сыновья. Целых четыре штуки...

Возможно, это — всего лишь легенда, но и сама Стеф рассказывала её спустя восемьдесят лет с гордостью и со смирением... «Ну вот так сбылось, я же не напросилася...»

Не напрашиваться, но получать всё, что хочется — Стефания это умела... И девяносто четыре года прожила, лёжа на воде и подчиняясь течению... . . . )
anna_amargo: (Default)
Юноша из Вальсеко. Душа которого тянулась к Господу, а руки — к прекрасному полу. Вот честное слово, прямо разрывался бедняга — направо — Семинария Малагская, налево — соседская дочь.

Разрывался Филомено, правда, недолго совсем. Притянулся очень скоро к девице и очнулся на веснушчатой её на груди. И потом объяснял родителям, что притяжение было таким сильным, а беспамятство столь глубоким, что ничем, кроме беременности закончиться они на могли бы.

На девице пришлось жениться его старшему брату — Федерико Гуардо. А Филомено отправили в Рим — амбициозная мама видела его епископом самое малое и готова была лечь костьми — своими и не только своими — во имя его карьеры.

В Ватикане любвеобильного парня пристроили в послушники, кажется, но — точно — в секретариат при его троюродном дяде (На которого и ориентировалась бешеная мамаша Филомено в своих честолюбивых мечтах)... И, когда дядюшку послали в Вильнюс — к священникам, боровшимся за отмену в Российской Империи запрета на печатание книг латинскими литерами, племянник поехал с ним. . . . )
anna_amargo: (Default)
Юноша из Вальсеко. Душа которого тянулась к Господу, а руки — к прекрасному полу. Вот честное слово, прямо разрывался бедняга — направо — Семинария Малагская, налево — соседская дочь.

Разрывался Филомено, правда, недолго совсем. Притянулся очень скоро к девице и очнулся на веснушчатой её на груди. И потом объяснял родителям, что притяжение было таким сильным, а беспамятство столь глубоким, что ничем, кроме беременности закончиться они на могли бы.

На девице пришлось жениться его старшему брату — Федерико Гуардо. А Филомено отправили в Рим — амбициозная мама видела его епископом самое малое и готова была лечь костьми — своими и не только своими — во имя его карьеры.

В Ватикане любвеобильного парня пристроили в послушники, кажется, но — точно — в секретариат при его троюродном дяде (На которого и ориентировалась бешеная мамаша Филомено в своих честолюбивых мечтах)... И, когда дядюшку послали в Вильнюс — к священникам, боровшимся за отмену в Российской Империи запрета на печатание книг латинскими литерами, племянник поехал с ним. . . . )
anna_amargo: (Default)
Юноша из Вальсеко. Душа которого тянулась к Господу, а руки — к прекрасному полу. Вот честное слово, прямо разрывался бедняга — направо — Семинария Малагская, налево — соседская дочь.

Разрывался Филомено, правда, недолго совсем. Притянулся очень скоро к девице и очнулся на веснушчатой её на груди. И потом объяснял родителям, что притяжение было таким сильным, а беспамятство столь глубоким, что ничем, кроме беременности закончиться они на могли бы.

На девице пришлось жениться его старшему брату — Федерико Гуардо. А Филомено отправили в Рим — амбициозная мама видела его епископом самое малое и готова была лечь костьми — своими и не только своими — во имя его карьеры.

В Ватикане любвеобильного парня пристроили в послушники, кажется, но — точно — в секретариат при его троюродном дяде (На которого и ориентировалась бешеная мамаша Филомено в своих честолюбивых мечтах)... И, когда дядюшку послали в Вильнюс — к священникам, боровшимся за отмену в Российской Империи запрета на печатание книг латинскими литерами, племянник поехал с ним. . . . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Чересчур утончённая, слишком золотая. Похожая больше на Египет на пороге его упадка, чем на девушку семидесятых – студентку, спортсменку и комсомолку. А так как присутствие Египта всегда предполагает наличие римлян, римляне, конечно же, были. Лидия сама была своими римлянами. Сокрушала себя и всё вокруг себя рушила тоже…

Закончив школу с углублённым изучением французского языка и Днепропетровский Университет, проучившись полтора года в аспирантуре, Лидия в один момент смела всё эти достижения, встретив на Дне рождения подруги некоего Николая – младшего сержанта, прибывшего в отпуск.

Он казался её маме принцем, несмотря на маленький рост и грассирование. Но, слишком правильный, надоел Лидии слишком быстро. Быстрее даже, чем аспирантура. И вскоре получил от-ворот-поворот. Мама умоляла её одуматься и в качестве весомого аргумента приводила начавший округляться живот, но Лидия была непреклонна. «Лучше уж подколодный змей, - сказала она, - чем какой-то задрипыш, мнящий себя Октавианом Августом!» ... )
anna_amargo: (плоды горечи)
Чересчур утончённая, слишком золотая. Похожая больше на Египет на пороге его упадка, чем на девушку семидесятых – студентку, спортсменку и комсомолку. А так как присутствие Египта всегда предполагает наличие римлян, римляне, конечно же, были. Лидия сама была своими римлянами. Сокрушала себя и всё вокруг себя рушила тоже…

Закончив школу с углублённым изучением французского языка и Днепропетровский Университет, проучившись полтора года в аспирантуре, Лидия в один момент смела всё эти достижения, встретив на Дне рождения подруги некоего Николая – младшего сержанта, прибывшего в отпуск.

Он казался её маме принцем, несмотря на маленький рост и грассирование. Но, слишком правильный, надоел Лидии слишком быстро. Быстрее даже, чем аспирантура. И вскоре получил от-ворот-поворот. Мама умоляла её одуматься и в качестве весомого аргумента приводила начавший округляться живот, но Лидия была непреклонна. «Лучше уж подколодный змей, - сказала она, - чем какой-то задрипыш, мнящий себя Октавианом Августом!» ... )
anna_amargo: (плоды горечи)
Чересчур утончённая, слишком золотая. Похожая больше на Египет на пороге его упадка, чем на девушку семидесятых – студентку, спортсменку и комсомолку. А так как присутствие Египта всегда предполагает наличие римлян, римляне, конечно же, были. Лидия сама была своими римлянами. Сокрушала себя и всё вокруг себя рушила тоже…

Закончив школу с углублённым изучением французского языка и Днепропетровский Университет, проучившись полтора года в аспирантуре, Лидия в один момент смела всё эти достижения, встретив на Дне рождения подруги некоего Николая – младшего сержанта, прибывшего в отпуск.

Он казался её маме принцем, несмотря на маленький рост и грассирование. Но, слишком правильный, надоел Лидии слишком быстро. Быстрее даже, чем аспирантура. И вскоре получил от-ворот-поворот. Мама умоляла её одуматься и в качестве весомого аргумента приводила начавший округляться живот, но Лидия была непреклонна. «Лучше уж подколодный змей, - сказала она, - чем какой-то задрипыш, мнящий себя Октавианом Августом!» ... )
anna_amargo: (великое множество)
Хороший он был человек. Хоть и считался средь современников за мудака, ну и потомками был причислен к бандитам. А всего-то и сделал малость – покончил со старым мироустройством и заложил фундамент для теперешнего.

Но, в принципе, чего можно было ожидать от человека, жизнь которого предопределена была словами: «Обманом зачатый, сам будет обманут, зачинаючи сына»? Во всём виноват дедуля-дракон, и жалеть его не с руки. А папаша, вроде бы, нигде не виноват, но его абсолютно не жалко. Жалко Мордреда.  )
anna_amargo: (великое множество)
Хороший он был человек. Хоть и считался средь современников за мудака, ну и потомками был причислен к бандитам. А всего-то и сделал малость – покончил со старым мироустройством и заложил фундамент для теперешнего.

Но, в принципе, чего можно было ожидать от человека, жизнь которого предопределена была словами: «Обманом зачатый, сам будет обманут, зачинаючи сына»? Во всём виноват дедуля-дракон, и жалеть его не с руки. А папаша, вроде бы, нигде не виноват, но его абсолютно не жалко. Жалко Мордреда.  )
anna_amargo: (великое множество)
Хороший он был человек. Хоть и считался средь современников за мудака, ну и потомками был причислен к бандитам. А всего-то и сделал малость – покончил со старым мироустройством и заложил фундамент для теперешнего.

Но, в принципе, чего можно было ожидать от человека, жизнь которого предопределена была словами: «Обманом зачатый, сам будет обманут, зачинаючи сына»? Во всём виноват дедуля-дракон, и жалеть его не с руки. А папаша, вроде бы, нигде не виноват, но его абсолютно не жалко. Жалко Мордреда.  )
anna_amargo: (великое множество)
невероятно сложно устроенная хрень. Организм с таким количеством планов, связей и зависимостей, что даже Родитель её и Руководитель предпочёл не вникать во всё сам и назначил себе заместителей.

Заместителями он выбрал вирнов. То бишь, как-бы-ангелов (ну да, те, которые точно такие же, только без крыльев, но с перламутровыми пуговицами)… Не-Вестники-а-Охранители.

«Ты будешь хранить Воду, ты – Молоко, ты – Коров… Тебе – трава, которую едят коровы; тебе – семя травы; тебе – ветер, приносящий это семя с горного пастбища в низину…»

Выбрал вирнов и дал им город Валит Хауэр на окраине мира и право распоряжаться на их усмотрение госпожой Землёй, недрами её и водами…
И все при деле. Все довольны. Везде порядок. Тишь. Гладь. Благодать.  )
anna_amargo: (великое множество)
невероятно сложно устроенная хрень. Организм с таким количеством планов, связей и зависимостей, что даже Родитель её и Руководитель предпочёл не вникать во всё сам и назначил себе заместителей.

Заместителями он выбрал вирнов. То бишь, как-бы-ангелов (ну да, те, которые точно такие же, только без крыльев, но с перламутровыми пуговицами)… Не-Вестники-а-Охранители.

«Ты будешь хранить Воду, ты – Молоко, ты – Коров… Тебе – трава, которую едят коровы; тебе – семя травы; тебе – ветер, приносящий это семя с горного пастбища в низину…»

Выбрал вирнов и дал им город Валит Хауэр на окраине мира и право распоряжаться на их усмотрение госпожой Землёй, недрами её и водами…
И все при деле. Все довольны. Везде порядок. Тишь. Гладь. Благодать.  )
anna_amargo: (великое множество)
невероятно сложно устроенная хрень. Организм с таким количеством планов, связей и зависимостей, что даже Родитель её и Руководитель предпочёл не вникать во всё сам и назначил себе заместителей.
Заместителями он выбрал вирнов. То бишь, как-бы-ангелов (ну да, те, которые точно такие же, только без крыльев, но с перламутровыми пуговицами)… Не-Вестники-а-Охранители.
«Ты будешь хранить Воду, ты – Молоко, ты – Коров… Тебе – трава, которую едят коровы; тебе – семя травы; тебе – ветер, приносящий это семя с горного пастбища в низину…»
Выбрал вирнов и дал им город Валит Хауэр на окраине мира и право распоряжаться на их усмотрение госпожой Землёй, недрами её и водами…
И все при деле. Все довольны. Везде порядок. Тишь. Гладь. Благодать.  )
anna_amargo: (горькое дважды)

Стела была сукой. Породы шелти. Была милой, рыжей и лохматой дурочкой. Абсолютной дурой была. Чем опровергала теорию о схожести собак и их хозяев. Ибо хозяином Стелы был Оливер. Не милый, не рыжий. И вроде бы не совсем идиот.

Хотя, не будучи вроде бы как идиотом по жизни, иногда Оливер делал абсолютно идиотские вещи. Например, позволял своей собаке гулять без поводка и присмотра по той улице в Отрадном, где стоял дом (охрянно-голубой вырви-глаз) снятый на июнь-июль-август под дачу.

Естественно, бедняжка Стела, при полном попустительстве владельца целыми днями носившаяся за воротами, гонявшая бабочек и баб, и считавшая своим долгом облаять каждый проносящийся мимо автомобиль, не могла хорошо кончить. Само собой, кончила Стела плохо. Её задавил, сдавая назад, колёсами своих грёбаных голубых Жигулей сосед Николай, тупой сукин сын.

Соседу Николаю крупно повезло – он остался жив и его даже не прокляли да седьмого колена. Ибо в тот день на даче не было никого, кроме четырнадцатилетней сестры Оливера. А сестра Оливера, сидя на корточках посреди улицы и глядя на бьющуюся в предсмертных конвульсиях собаку, не придумала ничего. Ни способа убийства. Ни формулы проклятия. Она просто сидела в пыли, гладила умирающую Стелу по голове и выла, захлёбываясь слезами, горем и гневом.

В этот момент сестра Оливера чувствовала себя тупой и бессильной.

И она, конечно же, и подумать не могла, что в ту же минуту дикие мальчики (в количестве двух штук, по природе своей морская вода и пламя) – в миру брюнет и блондин – сошлись в словесном поединке, выяснить собираясь – кто из них лучше понимает её, то бишь - корвэ.
Если бы она знала, она бы сказала: «Дебилы!»
Но она ничего не сказала.
Она плакала.... )
anna_amargo: (горькое дважды)

Стела была сукой. Породы шелти. Была милой, рыжей и лохматой дурочкой. Абсолютной дурой была. Чем опровергала теорию о схожести собак и их хозяев. Ибо хозяином Стелы был Оливер. Не милый, не рыжий. И вроде бы не совсем идиот.

Хотя, не будучи вроде бы как идиотом по жизни, иногда Оливер делал абсолютно идиотские вещи. Например, позволял своей собаке гулять без поводка и присмотра по той улице в Отрадном, где стоял дом (охрянно-голубой вырви-глаз) снятый на июнь-июль-август под дачу.

Естественно, бедняжка Стела, при полном попустительстве владельца целыми днями носившаяся за воротами, гонявшая бабочек и баб, и считавшая своим долгом облаять каждый проносящийся мимо автомобиль, не могла хорошо кончить. Само собой, кончила Стела плохо. Её задавил, сдавая назад, колёсами своих грёбаных голубых Жигулей сосед Николай, тупой сукин сын.

Соседу Николаю крупно повезло – он остался жив и его даже не прокляли да седьмого колена. Ибо в тот день на даче не было никого, кроме четырнадцатилетней сестры Оливера. А сестра Оливера, сидя на корточках посреди улицы и глядя на бьющуюся в предсмертных конвульсиях собаку, не придумала ничего. Ни способа убийства. Ни формулы проклятия. Она просто сидела в пыли, гладила умирающую Стелу по голове и выла, захлёбываясь слезами, горем и гневом.

В этот момент сестра Оливера чувствовала себя тупой и бессильной.

И она, конечно же, и подумать не могла, что в ту же минуту дикие мальчики (в количестве двух штук, по природе своей морская вода и пламя) – в миру брюнет и блондин – сошлись в словесном поединке, выяснить собираясь – кто из них лучше понимает её, то бишь - корвэ.
Если бы она знала, она бы сказала: «Дебилы!»
Но она ничего не сказала.
Она плакала.... )
anna_amargo: (горькое дважды)

Стела была сукой. Породы шелти. Была милой, рыжей и лохматой дурочкой. Абсолютной дурой была. Чем опровергала теорию о схожести собак и их хозяев. Ибо хозяином Стелы был Оливер. Не милый, не рыжий. И вроде бы не совсем идиот.

Хотя, не будучи идиотом, иногда Оливер делал абсолютно идиотские вещи. Например, позволял своей собаке гулять без поводка и присмотра по той улице в Отрадном, где стоял дом (охрянно-голубой вырви-глаз) снятый на июнь-июль-август под дачу.

Естественно, бедняжка Стела, при полном попустительстве владельца целыми днями носившаяся за воротами, гонявшая бабочек и баб, и считавшая своим долгом облаять каждый проносящийся мимо автомобиль, не могла хорошо кончить. Само собой, кончила Стела плохо. Её задавил, сдавая назад, колёсами своих грёбаных голубых Жигулей сосед Николай, тупой сукин сын.

Соседу Николаю крупно повезло – он остался жив и его даже не прокляли да седьмого колена. Ибо в тот день на даче не было никого, кроме четырнадцатилетней сестры Оливера. А сестра Оливера, сидя на корточках посреди улицы и глядя на бьющуюся в предсмертных конвульсиях собаку, не придумала ничего. Ни способа убийства. Ни формулы проклятия. Она просто сидела в пыли, гладила умирающую Стелу по голове и выла, захлёбываясь слезами, горем и гневом.

В этот момент сестра Оливера чувствовала себя тупой и бессильной.

И она, конечно же, и подумать не могла, что в ту же минуту дикие мальчики (в количестве двух штук, по природе своей морская вода и пламя) – в миру брюнет и блондин – сошлись в словесном поединке, выяснить собираясь – кто из них лучше понимает её, то бишь - корвэ.
Если бы она знала, она бы сказала: «Дебилы!»
Но она ничего не сказала.
Она плакала.... )
anna_amargo: (великое множество)
очень умная книжка. Тираж у неё, правда был совсем небольшой – на 12 февраля 2010 года – всего-то 7657 экземпляров – по штуке на душу. Но зато самомнения у каждой строчки и у всякой буковки книжки той было предостаточно…

Самомнение ей досталось от автора, наверное… Автор знал латынь и греческий, умел читать чужие мысли, зажигать огонь одним щелчком пальцев и сказал как-то папе Сильвестру второму: «Допрыгаешься ты, братец, со своим народным просвещением!»

А ещё автор женился на Карре и положил начало славному роду Морризов.

И как-то так вышло, что начало рода совпало с началом книги… То есть, вышло-то оно понятно как – напился Анхмар в стельку в честь рождения сынка и утром было у него жутчайшее похмелье. Такое жуткое, что даже с постели слезть он не смог. И сидел на простынях и пуховых подушках, а голову его (которая и без того бо-бо весьма была) сверлила некая мысль – умная и оригинальная.

«Чёрт, как некстати!» - подумал Анхмар и стал по полу у кровати шарить, дабы чем-нибудь на чём-нибудь мысль сверлящую записать. Но не нашел ничего, кроме винного осадка на дне кружки. Им и писал. На том, что первое под руку попалось – на второй своей руке, на коже предплечья.  )
anna_amargo: (великое множество)
очень умная книжка. Тираж у неё, правда был совсем небольшой – на 12 февраля 2010 года – всего-то 7657 экземпляров – по штуке на душу. Но зато самомнения у каждой строчки и у всякой буковки книжки той было предостаточно…

Самомнение ей досталось от автора, наверное… Автор знал латынь и греческий, умел читать чужие мысли, зажигать огонь одним щелчком пальцев и сказал как-то папе Сильвестру второму: «Допрыгаешься ты, братец, со своим народным просвещением!»

А ещё автор женился на Карре и положил начало славному роду Морризов.

И как-то так вышло, что начало рода совпало с началом книги… То есть, вышло-то оно понятно как – напился Анхмар в стельку в честь рождения сынка и утром было у него жутчайшее похмелье. Такое жуткое, что даже с постели слезть он не смог. И сидел на простынях и пуховых подушках, а голову его (которая и без того бо-бо весьма была) сверлила некая мысль – умная и оригинальная.

«Чёрт, как некстати!» - подумал Анхмар и стал по полу у кровати шарить, дабы чем-нибудь на чём-нибудь мысль сверлящую записать. Но не нашел ничего, кроме винного осадка на дне кружки. Им и писал. На том, что первое под руку попалось – на второй своей руке, на коже предплечья.  )
anna_amargo: (великое множество)
очень умная книжка. Тираж у неё, правда был совсем небольшой – на 12 февраля 2010 года – всего-то 7657 экземпляров – по штуке на душу. Но зато самомнения у каждой строчки и у всякой буковки книжки той было предостаточно…

Самомнение ей досталось от автора, наверное… Автор знал латынь и греческий, умел читать чужие мысли, зажигать огонь одним щелчком пальцев и сказал как-то папе Сильвестру второму: «Допрыгаешься ты, братец, со своим народным просвещением!»

А ещё автор женился на Карре и положил начало славному роду Морризов.

И как-то так вышло, что начало рода совпало с началом книги… То есть, вышло-то оно понятно как – напился Анхмар в стельку в честь рождения сынка и утром было у него жутчайшее похмелье. Такое жуткое, что даже с постели слезть он не смог. И сидел на простынях и пуховых подушках, а голову его (которая и без того бо-бо весьма была) сверлила некая мысль – умная и оригинальная.

«Чёрт, как некстати!» - подумал Анхмар и стал по полу у кровати шарить, дабы чем-нибудь на чём-нибудь мысль сверлящую записать. Но не нашел ничего, кроме винного осадка на дне кружки. Им и писал. На том, что первое под руку попалось – на второй своей руке, на коже предплечья.  )
anna_amargo: (горькое дважды)
которая, сходив однажды в кино, на всю оставшуюся жизнь возненавидела своё имя и настоятельно просила друзей и знакомых называть её по фамилии, то есть Вердье.

Ну не могла же она просто смириться с поруганием своего прозвания, ведь вся состояла из розовых кружев и романтических грёз… Хотя мало кто замечал кружева и грёзы - вся Эммына принцессность пряталась внутри и прикрывалась внешностью, типичной для стерв и ведьм…

Вердье была вареньем из лепестков роз и, возможно, если бы смогла переварить в желчь свой внутренний сахар, она бы выжила. Но она не смогла и отравилась.

Ядом сделалась мамой внушенная Эмм мысль о том, что мужчины должны сражаться за её фарфоровую кожу и рыжую косу, и победить должен сильнейший… Мадам Вердье, в девичестве Праедгарденссон, забыла лишь добавить, что победители не подсудны, и что победить может не тот, который запертой в башне дурочке более симпатичен…

Каждый последующий триумфатор турнира в честь Эммануэль был страшнее предыдущего… Репетитор английского… Полицейский, отстранённый от работы за превышение полномочий… Басист панк-группы... Борец за права собак… Водитель грузовика… Менеджер панк-группы, выгнавший басиста за пьянство и разгильдяйство… Драг-дилер… Дядя Агаты, сбежавший из психушки и бросившийся под поезд… Свободный художник, задолжавший драг-дилеру и скрывавшийся на чердаке у семейства Вердье… В какой-то момент учёт рыцарей устала вести даже Лукреция, лучшая подруга Эмм…

В какой-то момент все опустили руки и позволили принцессе делать в её башне из слоновой кости всё, что ей вздумается… И Эммануэль не пришло в голову ничего лучшего, чем в 1989 году родить ребёнка от короля Королей и через год умереть от оппортунистической инфекции, связанной со СПИДом…

Смерть Эмм и проигранная битва за опёку над внучкой дала возможность её маме навсегда облачиться в так идущий ей траур… А мне (как, наверное, и Лу, и Агате) усвоить, что переизбыток розового – зло и нет ничего опасней кружев и рыцарских романов в обработке для юношества…
anna_amargo: (горькое дважды)
которая, сходив однажды в кино, на всю оставшуюся жизнь возненавидела своё имя и настоятельно просила друзей и знакомых называть её по фамилии, то есть Вердье.

Ну не могла же она просто смириться с поруганием своего прозвания, ведь вся состояла из розовых кружев и романтических грёз… Хотя мало кто замечал кружева и грёзы - вся Эммына принцессность пряталась внутри и прикрывалась внешностью, типичной для стерв и ведьм…

Вердье была вареньем из лепестков роз и, возможно, если бы смогла переварить в желчь свой внутренний сахар, она бы выжила. Но она не смогла и отравилась.

Ядом сделалась мамой внушенная Эмм мысль о том, что мужчины должны сражаться за её фарфоровую кожу и рыжую косу, и победить должен сильнейший… Мадам Вердье, в девичестве Праедгарденссон, забыла лишь добавить, что победители не подсудны, и что победить может не тот, который запертой в башне дурочке более симпатичен…

Каждый последующий триумфатор турнира в честь Эммануэль был страшнее предыдущего… Репетитор английского… Полицейский, отстранённый от работы за превышение полномочий… Басист панк-группы... Борец за права собак… Водитель грузовика… Менеджер панк-группы, выгнавший басиста за пьянство и разгильдяйство… Драг-дилер… Дядя Агаты, сбежавший из психушки и бросившийся под поезд… Свободный художник, задолжавший драг-дилеру и скрывавшийся на чердаке у семейства Вердье… В какой-то момент учёт рыцарей устала вести даже Лукреция, лучшая подруга Эмм…

В какой-то момент все опустили руки и позволили принцессе делать в её башне из слоновой кости всё, что ей вздумается… И Эммануэль не пришло в голову ничего лучшего, чем в 1989 году родить ребёнка от короля Королей и через год умереть от оппортунистической инфекции, связанной со СПИДом…

Смерть Эмм и проигранная битва за опёку над внучкой дала возможность её маме навсегда облачиться в так идущий ей траур… А мне (как, наверное, и Лу, и Агате) усвоить, что переизбыток розового – зло и нет ничего опасней кружев и рыцарских романов в обработке для юношества…

Profile

anna_amargo: (Default)
anna_amargo

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617181920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios