anna_amargo: (одинокое дерево)
Doc HollidayЕсли кто не знал ещё — я докладываю: Я девушка романтичная. Чувствительная. Тонко чувствующая. Остро всё ощущающая. И — как всякая девушка подобного образца — я склонна к некрофилии...

Откопать мертвеца на кладбище истории имени Эдгара По и влюбиться в откопанное — это моё, несомненно. Моё хотя бы потому, что живые заканчиваются и умирают, а мертвецы — уже нет.

Мертвецы не умирают, не изменяют и не меняются. И к ним — неизменным — всегда возможно вернуться. Спустя год. Даже спустя тридцать лет.

Когда-то брат Оливер — дабы наглядно продемонстрировать мне волшебство Sullar Parteeron — притащил в дом кассету с фильмом «Тумстоун» и я — посмотрев его раз пять подряд — влюбилась в того, кого играл мистер Килмер.

Да, большая часть этой любви предназначалась именно Вэлу (всё-таки Морризы — это совсем моя плоть, даже такие, как он)... Но и Доку досталось достаточно чувств моих бешенных. Страсти пополам с благодарностью. . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Что у меня нет настроения — это ничего не сказать. У меня не только настроения нет — у меня нет слов, чтобы описать настроения этого самого отсутствие.

Это какое-то странное ощущение — когда уверенность притоплена в страхи, а сил внутренних остаётся лишь на то, чтоб отличать свои собственные страхи от тех, которые мне навязаны, навешаны...

И при этом я ещё помню, что девятое марта — для меня — уже год — очень важная дата. Но и на то, чтобы праздновать годовщину Любви, сил тоже нет. Разве что — так вот...

85.97 КБ

*   *   *   *
Моя женщина — мой язык.

Она говорит то, что думаю.
Из молчания, словно из сумки холщовой,
загребает
зёрнышки звуков.
Взвешивает их на ладони и отпускает —
жестом широким —
в колхидскую землю ходящую
ходуном
под моими ногами. . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Про Антонину раз... Сегодня днём муж мой, отец сего пятилетнего ребятёнка пытался смотреть телевизор. Новости на канале «1+1». Чадо совало под нос ему новые игрушки свои — поющую карету с лошадкой и шкатулку музыкально-магнитную.

Папа не выдержал и попросил: «Тоня, не отвлекай меня. Я хочу посмотреть эти новости. У нас в стране происходят очень серьёзные события...» «Какие?» - Тоня спросила. «У нас может начаться война.» «Почему?» «Потому, что государство Россия хочет забрать себе кусок нашей страны.» «Почему?» «Потому, что оно жадная, ему своего мало.» «А кусок маленький или большой?» «Большой.» «Если они там не угомонятся...» - Говорит Антонина. - «Я им ножом головы поотрезаю.»

Мы с папой охреневаем. До полного абсолюта. Во-первых, потому, что мы её не воспитывали вот так, она от природы такая. Во-вторых, потому, что в голове моей моментально вырисовывается список тех политиков стран обеих, которые «угомониться» должны, чтоб голову не потерять... . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Мы сегодня, по договорённости с воспитателем Тониной группы, водили Антонину к психологу детскому, садиковскому — индивидуально пообщаться, понаблюдать и понять — насколько дитя сие к школе готово.

И там — пока психолог с Тоней беседовала — я заметила снова одну вещь удивительную — не со всеми подряд, но с некоторыми взрослыми (и их не так уж и мало) Антонина говорит мягким, снисходительным тоном. Спокойно, не напрягаясь, и не особо рассчитывая на то, что её поймут правильно. В общем, так, как иногда говорят с детьми взрослые. В общем, так, как будто это она — совсем взрослая и всё-всё-всё понимающая. А они — мелкие дети, миленькие пупсики, но пока ещё совсем неразумные.

Психолог спрашивала дочь мою о временах года и о том, чем сапоги отличаются от шубы и шапки, а Тоня отвечала ей с таким выраженьем лица, с каким, наверное, могла бы (и явно хотела) сказать: «Господи, ну что ты пристала ко мне с такой ерундой, спроси меня лучше о судьбах Европы с Америкой и о теории Вер Саправир, о витках магической эры, которая вот-вот наступит, а моё нежеланье учиться читать мы как-нибудь обсудим потом...»

Тосян
anna_amargo: (три навсегда)
И раз уже встали постоять... То вспомнили и о сидящих. Человек десять за последние дня четыре сказали мне — так или иначе, каждый — своими словами — что-то вроде: «А когда же Пономари?»

А я не знаю — когда... Я уже месяцев десять, с того дня как не попала на суд, на котором им приговор выносили, думаю почти каждый день: «А когда-же они?!»

Всё это время ответа не находилось. Да и сейчас его нет. Но появилась надежда — если не на чёткое: «Да! Они невиновны! Пусть идут на свободу!» — то хотя бы на то, что их дело пойдёт ещё раз по судам и суды эти будут честнее, чем тот, на который ходила я...

И ещё я — да, мстительная сволочь, злопамятная — имею вторую надежду. Я надеюсь на то, что прокурор и судья, и судебные заседатели и все остальные, кто приложился руками своими к «шитью» уголовного дела — если не сдохнут в муках, то хотя бы потеряют работу...

дело пономарей


P.S. И, нет, дорогой Игорь, рассуждающий о «страшной цене», меня не смущает ни капли то, что надежда для Зентэрвердорийского эндреора появилась после того, как потеряли жизни свои эндреоры Эсваэрдора, Кавдора и Дертиммердора эмир. Меня это не мучает. Я хочу — потеряв одних — вернуть себе хоть что-то своё...
anna_amargo: (дикий миндаль)
на Майдан запорожский. Хотя, как оказалось, я должна была встать и пойти. Хотя бы для того, чтобы пересечься с той Силой, которая шла мне навстречу. Чтобы увидеть то, что я должна была видеть.

Но зато — проворонив свой шанс — я стихотворение написала. Глупое, на самом деле. Потому, что... Ну, глупое, не стоит и объяснять — почему оно глупое...

96.50 КБ


*   *   *   *
У неё тело есть. И тело не разговаривает
ни с кем,
кроме тела её. 

Тело предпочитает молчать, стискивая внутри себя зубы,
запечатывая мускулатурою входы
и закрывая глаза. .  .  . )
anna_amargo: (серебряный стаканчик)
Я сейчас вся сосредоточена на теле. По местам, которые болят у меня, я могу легко пересчитать свои личные потери. По тому, что с трудом поворачиваю голову вправо влево — могу запросто определить, что большинство ранений моими потерями почему-то получены в шею. Почему — понимать не хочу...

Ибо вообще не способна сейчас к адекватному восприятию действительности и в голове толкутся исключительно странные мысли. О том, например, о том, что следующий Президент Украины — кем бы он ни был и какую бы силу не представлял — как-нибудь — месяца через два-три после того, как его инаугурируют — позвонит новоизбранному меру города Киева и предложит снять к чёртовой матери всю эту тротуарную плитку в центре города и закатать площадь Независимости в старый добрый асфальт. Нет, не во избежание... А исключительно из заботы о киевлянах. Скользкая же... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
1Григорий Распутин, Владимир Маяковский, Оскар Уайльд, Марсель Пруст, Герман Геринг, Христо Димитров Измирлиев, Морис Делорм, Орасио Кирога, Даниил Андреев, Жан Кокто, Оливер Робинс Блайт, Эмили Дикинсон, Йон Лука Караджали, Френсис Бернс, Бенджамин Сигел, Вацлав Нижинский, Георг Тракль, Роберт Бойер, Фермин Пейдж-Доуэн, Франц Кафка, Марта Фрийц, Альфонсина Сторни, Ференц Лист, Нестор Махно, Александр Ульянов, Борис Пастернак, Маргарет Пилторп, Федерико Гарсиа Лорка, Алистер Кроули, Леонсио Бокка, Изабелла Рембо, Ральф Джайлс, Густав Шварценеггер...

Перечислила в уме кого вспомнила, а вспомнила я конечно не всех. Переписала всех, кого забыть пока не смогла ещё. Посидела. Подумала. Поняла кое-что и теперь вот я решаю уже — кому же из нас повезло... Мне? Или моим кровникам, дорогим моим современникам?.. Или счастливица я, соизволившая родиться после всех этих милых людей, которые боль собирали и умели её причинять. Или удачливы те, у которых есть хорошая я, а не вот эта компания?

А если серьёзно... Я вдруг почувствовала желание непреодолимое написать стихотворение, посвящённое последнему Корвэ Дирвернов — Сторни Альфонсине, поэтессе и феминистке. И — пока искала её фотографии — наткнулась на стих её, посвящённый Федерико Гарсии... Наткнулась — словно на нож. И ощутила, наткнувшись, что — не смотря на разницу в возрасте, в силе личной и в мере таланта — я такая же, как и они, и никто, кроме них не укажет мне место и любить мне не запретит... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Нет, друзья мои, Франческо ибн Энцо всё ещё не попускает, увы. Поэтому — я выслушивать вынуждена всё то, что он мне говорит. А вы потом имеете «счастье» читать обо всём, что я выслушала и обо всём, что переварила, и обо всех моих выводах...

И пока над римским полем Olimpico поднимается луна подъеденная, и с трибун её наблюдают те, кто пахать не пошел — я хочу вам сказать, что — благодаря обмену короткими репликами в телефонном формате — я вдруг поняла вчера, что страхи мои извечные не просто легко побеждаемы, но некоторые даже побеждены уже...

А я — их победившая — этого не заметила и не замечала бы долго ещё, если бы меня не спросил Фэ драгоценный: «Ну, как я понимаю, остаться без свободы, как раньше, когда для тебя любовь приравнивалась к заключенью под стражу, ты уже не боишься?» «Это вдруг почему?» «Ну, задумайся... К себе прислушайся, что ли...»

Подумала, да. Постояла, внимая голосу внутреннему. И — действительно — страх оказаться в зависимости от своих чувств и от любимого человека выходил, выходил, и весь вышел... . . . )
anna_amargo: (дикий миндаль)
Франческо Лоренцович сегодня сутрась разразился — как гром — шикарнейшим монологом, граничащим вот прямо таки с саморазобрачением... Нет, честно честно, если бы он разделся и по Риму пошёл голышом, я была бы меньше шокирована, чем когда он сказал:

«Мы тут с Венсаном говорили (понимай — напились после поездки в Неаполь господина Фэ и компании и возвращенья с позором) и пришли к одному наблюдению (тут сердце сжалось, ибо мозг вспомнил, конечно — чем закончился последний их разговор по душам под пивко)... Не знаю, замечала ли ты, но вот мужчины самые смелые, готовые воевать за свои идеалы, готовые умереть за страну, за принципы, за друзей своих и товарищей... Ну, в общем ты понимаешь... Так вот герои эти самые — когда дело доходит до женщин — долго мнутся, а потом выбирают себе ту, что поуютней, попроще... Ну, чтоб значит ньокки с песто, причёсанные детишки хорошо учатся в школе, дома чисто, бельё постельное пахнет лавандой и розами, миньет регулярный, пусть даже и снисходительный... И главное — это тыл... Надёжный такой, как у нас оборона в районе двадцатого тура... Непробиваемый тыл... Ну, замечала?» «Быть может... Но к чему ты ведёшь, не пойму?» «К тому, что они героями остаются именно потому, что есть тыл...» «Так это и так ясно... Если есть у человека, что защищать... Если у него за спиной верная жена и детишки — конечно, он идёт на войну, чтоб отстоять всё это...» «Нет, Градир, не поэтому...» «А почему?» «А потому, что от этого тыла к исходу первого года так начинает тошнить, что любая война становится способом задушить тошноту...» «Бля...» «Угу, оно самое... И это только во-первых... Во-первых, потому, что тошнит и герой вынимает из себя все свои принципы, все претензии и идёт за них воевать с несправедливым миром...» «А во-вторых?» «А, во-вторых, потому, что на этой сраной войне рядом с ним будут женщины, которых в тыл не загонишь... Которым в тылу не место...» «Ясно... Франко, ты это... Ты — когда пьёшь с Канделой — говори лучше с ним о погоде... Или о садоводстве...» «Ага... И тебя тоже с днём Валентина...»
anna_amargo: (одинокое дерево)
1. Вот странно же, что, сказавши: «Мне не нравится слово сладкоголосый. Меня от него коробит, я об него цепляюсь и потом ещё долго дёргаюсь» — можно прослыть чудачкой, в крайнем случае — слишком чувствительной аудиалкой со слишком слабыми нервами. Но заявив: «Не произносите при мне слово собакозаводчица. Меня от него передёргивает!» - можно запросто заработать диагноз: «Мизогиния» и выслушать популярную лекцию... Хотя — правда святая — мне просто слова эти не нравятся. И то, как они возникают во рту, ложатся на язык и как сползают с него. А так — я феминистка. Просто — со странностями... Ну, и нервишки пошаливают, не без того, конечно...

2. Вот странно же, что — когда я вступаю в полемику с человеком верующим, например, православным, и он мне снова и снова — в ответ на мои аргументы — говорит: «Я вижу, вы Библию знаете плоховато, читали её невнимательно, а вы вот сюда посмотрите...» и тычет мне в нос из Бытия замусоленные цитаты про мужеложцев и смертные, мать их, грехи и советует к Церкви прийти и веру свою укрепить — мне хочется ответить: «Спасибо, но я не только Библию читала очень внимательно, но и труды Нила Сорского и Йосифа Волоцкого. И именно потому, что я слишком много читала я не могу верить всему, что в книгах написано — просто на слово, как Господу Богу лично...» Мне хочется очень сказать, но я ужасно стесняюсь. Того, что блеснув эрудицией, обижу человека хорошего. Ведь правда, это очень обидно — когда кто-то знает больше о том предмете, в который ты просто безоговорочно веришь...

3. И ещё очень странно, что когда я вижу в журнале супруга своего пост провокационный слегка на тему «поэзия и секс втроём», то первое, о чём думаю: «Ну, вот ещё... А вдруг это увидит тот самый мужчина и подумает вдруг, что стих про него тоже, но ведь он-то как раз к этому самому тексту и желанию этому не имеет совсем отношения...» Хотя — ну, в самом деле, какая мне уже разница — увидит он или нет, и что он, увидев, подумает и о посте и о нас. И о том, хорош ли тот стих, который я перевела только что... . . . )
anna_amargo: (внутри сердца)
практически случайно — правда правда — в сообщество [livejournal.com profile] ru_psiholog... Нет, не виноватая я, просто девочка, пришедшая ко мне погадать, ссылку дала, так сказать, на ситуацию похожую на её ситуацию, а пост оказался открытым лишь тем ЖЖ-юзерам, которые в доле и в курсе...

А сегодня уже сообщество преподнесло мне сюрприз. Пост про «семью шведскую»... Нет, там ничего совпадающего с моими мыслями или с моими мечтами. Там — совсем не о том, не так и не для тех... . . . )
anna_amargo: (книжка луиджи верди)
Они же не поезда, на которые мы опоздали. Потому, что — когда вы вбегаете на перрон и видите хвост поезда, виляющий вам на прощанье в зыбком июльском воздухе, разогретом до плюс тридцати — вы знаете, что поезд ушел, а всё, что вас с ним связывает — это бесполезный теперь уже мятый билет в руке и злорадная улыбка той тётки, что торгует при вокзале Запорожье Один тёплым пивом и пирожками холодными.

С уходящими любимыми нас связывает больше. Гораздо больше, чем утраченные возможности, шанс в Симферополь уехать и неприкрытое чьё-то злорадство.

Нас связывают не общее прошлое, не общие вкусы, не общие воспоминание. А — торговые марки, места, названия книг и мелодии песен. . . . )
anna_amargo: (смотрю и вижу)
Норвежский — если Оливер, знаток живописи современной, мне нагло не врёт — художник. Просто волшебник — если я могу ещё верить своим ощущениям...

А ощущения странные — смотрю и узнаю то, что вижу впервые в жизни. И это не déjà vu, не обман зацикленной памяти, не ошибка системная. Это знакомое чувство — я модель и картины все эти написаны с меня, как с терпеливой модели.

Но только на полотно перенесён не мой физический облик, не тело, не лицо, а мой — офигенно богатый, ага — внутренний мир, выжатый из оболочки, вытесненный в масляные краски и акрил и воплощённый кистями...

Truls Espedal (0)


Потому, что у меня вот так вот как раз — много тени и совсем мало света. И боль, переполняющую меня, я чаще всего чувствую как птиц, бьющихся внутри, проклёвывающих мышцы и кожу, вылетающих, а потом возвращающихся и садящихся мне на пальцы. Начинающих мною писать, мною шить и мною же прикасаться к тем людям, которых люблю я... . . . )
anna_amargo: (три навсегда)
Жизнь неожиданностями переполнена. Просыпаешься утром и — пока пьёшь первый кофе свой — успеваешь понять, что мир твой и вокруг тебя мир оба изменилися очень. Порой — кардинально, до полной неузнаваемости...

Сегодня раненько с утра брат мой поделился со мной новой картиной бытия своего: мама его Лидия, на десятке седьмом вспомнила вдруг, что у ней — Юдич — девичья фамилия. И засобиралась в Израиль. Чтоб жить там и потом умирать тоже там.

Оливер подозревает, конечно, что сия мамина странная прихоть обусловлена её общением тесным с троюродной сестрой тётей Аней (мамой Валеры того самого, которого — как Волхва и Разжигателя Страсти желает убить каждый третий в славном нашем Семействе)... Он даже произнёс что-то вроде: «Вот как стали они после Нового Года плотно общаться, как съездила маман в гости в Одессу — так я сразу и подумал, что хорошим ничем это дело не кончится...» . . . )
anna_amargo: (серебряный стаканчик)
«Да, женское тело — чудесная штука. Смотришь и видишь. И главное — глаза же боятся, а руки же делают!» «О-кей, с телом понятно... Нет, подожди подожди, ничего не понятно... Где твои руки?» «Руки при мне...» «А где женщина?» «Сиди себе тихо, пасьянс свой раскладывай. Только камеру, пожалуйста, не отключай...»

«Чёрт, когда Герберт говорил, что Ав Пуаргуим (смесь спирта и химикатов, окрашивающая открытое пламя в синий цвет) — штука редкая и поэтому все его изыскания с ритуалами по вызыванию Мерхлей — почти безопасная штука, знал ли он, что через какое-то время в домах и квартирах будут газовое освещение и газовые плиты с духовками?» «Да-да, гори оно всё синим пламенем, но теперь ведь и правда каждая домохозяйка сможет вызвать Демона Сына, поколдовав немного на кухне!» «Типун тебе на язык! Иди, лучше помешай печень на сковородке, пока не пригорела ещё...» . . . )
anna_amargo: (плоды горечи)
Кто у нас тут паранойей не обзавёлся пока? Вы? Ох, батенька, непорядок! Давно уж пора приобресть и пользоваться ею каждый день, холя ея и лелея, и по вечерам заряжая аккумуляторы вечные от страхов товарища Несты...

Ну, в общем, надо так надо. Готовьтесь, папаня, я сейчас буду давать тут вам поводы для паранойи.

Поводов много. Они давно назревали. И на них мне указывали родственники и друзья, и даже намекали мне здесь, в комментариях к моим недавним постам, френды мои добрые. . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Иногда до такой степени, что мне начинает казаться — я слышу эту самую речь, раскрашенную, цветистую, пронизанную нитями золотыми эпитетов и изощрённых ругательств...

Слышу голос, медленно, в нос, выговаривающий — нет, не слова, вырубленные из Рубара Забира, а ту смесь латыни и старонормандской разновидности ойля, ту медленность вязкую, которая похожа на кашу, сваренную из зёрен пшеницы (уже не прорастёт никогда, но даст пищу на день сегодняшний, на завтрашний день и поможет дотянуть до весны). . . . )
anna_amargo: (миндальное вино)
Думаю, в каждом городе «под миллион и плюс минус» есть или была или должна была бы быть такая Стена.

Это, знаете ли, когда Стена обыкновенная такая стена, но — в случае, если ты на неё смотришь взглядом рассеянным, сонным, глазами близорукими, уставшими щуриться в попытке высмотреть маршрутки номер подходящий — она может вдруг взять, да и проявиться. Показаться тебе во красе своей всей. И ты вдруг поймёшь, что это не просто стенка какая-нибудь, а очень даже Beeur Ural Tar... Волшебная Стена Сердца Твоего...

Всё волшебство которой в том заключается, что она такая — Стена — могла бы быть частью дома не только в том городе, в котором ты находишься сейчас и маршрутное такси своё ждёшь, но и — в других городах. В тех, которые знаешь ты... . . . )
anna_amargo: (смотрю и вижу)
Со мною такое часто случается — затишье, а потом совпадение. Кто-то спрашивает, я отвечаю. Но — отвечая — думаю: «А нафига я рассказываю это вот этому вот человеку, вот здесь, вот сейчас? Вот зачем?...»

В общем, я не говорила никогда никому об одном происшествии, случившемся со мною тогда, когда мне было лет двадцать семь... Я толком его даже не вспоминала.

Но сегодня мне задали вопрос наводящий, в беседе о царстве Базальта. Я начала отвечать. И — выложила — как на духу. Я до сих пор не знаю — зачем. Но — надо так надо. Поэтому я перенесу свой монолог из Скайпа — сюда, чтоб не потерять его. Ну, и чтоб опять не забыть... . . . )
anna_amargo: (молоко для детишек)
Я всё время забываю о том, что Антонина и Константин — это совершенно разные люди. Я всё время спотыкаюсь о сравнивание дочери с сыном.

Вот Константин слюни пускает и чешет обеими лапками припухшие дёсны, а я думаю: «Да, ну, это не могут быть зубы... В четыре-то месяца... У Тони первый показался в один год один месяц...» Потом я вспоминаю, что он — не она и лезу в его рот посмотреть: «Ну, а вдруг прям сейчас?»

Нет, зубов пока нет. Но не в зубах же всё дело, вся разница между моими детьми. Разница — в моём ощущении от моих же детей. . . . )
anna_amargo: (дикий миндаль)
До скул сведённых, хочется сейчас, в момент, когда в моём городе милиция народная, доблестная разом с гражданами неравнодушными к наведению правопорядка (стоит ли сейчас уже катать на воду и воздух какое-нибудь проклятие этим доблестным и неравнодушным?) «зачищает» местный наш «Евромайдан» написать одно лишь sms. На один номер. С текстом: «Ты жив? Ты цел? С тобой всё в порядке?»

Я просто дура, наверное. Ибо я даже не уверена, что это во мне — именно того человека ярость и боль, и стремительный скачок вправо и назад из-под руки занесённой... Ибо днём мой муж, бывший но Майдане у Областного Совета во время первой попытки штурма здания сего, олицетворяющего нашу местную власть, насчитал серебряных штук пять или больше. И это может быть кто угодно из них. Но волнует меня лишь один.
anna_amargo: (плоды горечи)
Да, я таки выскажусь. И, нет, меня нифига не радует сейчас «семейная примета военная». Та самая, в которой говорится: «На чьей стороне будет первая наша потеря — та сторона и выиграет»...

Во-первых, потому, что — чья бы сторона не одержала победу в гражданской войне — мы всё равно проиграли, потеряв своего Сав Сахирдоара. . . . )
anna_amargo: (миндальное вино)
Может, стоило бы бить себя по рукам — за одну лишь попытку разложить Карру на этот совершенно безумный вопрос. Но — тогда уж мне следовало и по голове себе дать — за то, что мысль: «Разложи-ка!» пришла в эту самую голову...

Может, вообще стоит спрятать именно этот набор карточек Карры подальше. Дабы не соблазняться желанием посмотреть: «А как оно будет, если я вот прямо сейчас оборву эту странную связь, которую я здесь — в точке вхождения в грудь — чувствую беспрестанно, которую с той стороны совсем не ощущают, но которая тем не менее есть, ибо Суд этот чёртов Масуд?»

Может, надо — вместо того, что гадать — взять в руки нож и отрезать... Но — тошнить начинает от одного лишь вида ножей.

Ибо — ладно «та» сторона, там без меня разберутся. Но моя перспектива «как только отрежешь — так сразу» заполучить взамен любимого человека, некого «сарацина», который, не сможет сравниться, само собой, но хоть «утешит» немного, уже хотя бы вот тем, что захочет остаться со мной — вот от чего реально хочется орать и метать... . . . )
anna_amargo: (одинокое дерево)
Вот странное это состояние. Когда нет ничего. В том числе сил нет и нет надежд на то, чтоб соприкоснуться хоть как-то.

И ты спрашиваешь у себя: «А, может, Сана, и правда, отстать и перестать?» И сама себе отвечаешь: «Хотелось бы... Но — нет, не могу пока...» И вдруг обнаруживаешь, что этот ответ: «Нет!» радует тебя почему-то... Пока ещё радует... Появляется то самое странное...

Заключающееся в ощущении, что — как только ты тут, на своей стороне — рубанёшь, наконец, с плеча и связь эту прервёшь — там — на той стороне — буря начнётся. Настоящая страшная буря... И я понимаю, что это только Mansud. Закон Энергообмена. Но — я не хочу бури. Я вообще ничего не хочу...

Profile

anna_amargo: (Default)
anna_amargo

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617181920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 05:06 am
Powered by Dreamwidth Studios